Третья по значимости фигура в Гильдии Магов Альгоры – возможно наиболее значимой в мире Вальдиры, хотя другие Великие города с этим не согласятся.
Имя Тарниуса громыхало во многих легендах, но появлялся он не только на пыльных свитках истории – он много раз принимал прямое или косвенное участие в немалом количестве недавних событий и по большей части поддерживаемая им сторона выигрывала битву или переговоры.
Его звезда популярности начала закатываться совсем недавно, но не успев достигнуть горизонта, ярко полыхнула как перерожденный феникс и вновь взмыла вверх – когда Тарниус одним из первых оказался на Зар’грааде.
Старый опытный маг и управленец живо доказал, что не утратил железной хватки – выдача срочных и уникальных заданий, кураторство ведущейся во все стороны разведки новых территорий, переговоры с прибывшими на новые земли кланы, заключение союзов громких и тайных, исследование во главе боевых отрядов различных казематов, руин, пересохших русел и всего того, что в несметном количестве открывалось разведчиками чуть ли не на каждом шагу.
Зар’граад был щедр на тайны и дары – причем первых было куда больше, чем последних. Имя Тарниуса снова звучало часто и произносили его с разными интонациями – уважением, злостью, испугом – но только не с безразличием. Поползли и достаточно громкие шепотки о том, что вскоре будет создана настоящая, а не временная Гильдия Магов и, несомненно, возглавит ее именно Тарниус. А кто еще? Кто более достоин?
И тут, вместе с испуганным перепуганным воплем никому неизвестного игрока, превратившегося в лопнувший сгусток зеленой слизи, на вершину небольшого пригорка поднялся жутко изменившийся архимаг Тарниус и вонзил в задымившуюся землю двуручный раскаленный посох, что тут же воспламенил все вокруг себя, а затем начал плавить почву, в то время как сам старый маг заговорил четко, внятно и о-о-очень страшно…"
"От его прежнего облика не осталось почти ничего.
Длинные волосы потемнели и среди них появились светящиеся «раскаленные» пряди. Пурпурная мантия сменилась черно-красным мрачным одеянием с широкими рукавами, украшенными золотой вязью странных рун.
Глаза полыхали яростным багровым пламенем, а стоило его взгляду даже мельком задеть какую-нибудь бабочку, как она тут же вспыхивала и обращалась в летящий к земле пепел. Кожа на руках почернела, а вены зажглись так ярко, что их свет был виден даже днем. При каждом слове из его рта вырывался серый дымный выдох, а зубы превратились в две полосы сверкающего металла.
