За нашими спинами и далеко внизу поблескивало Большое Рачье озеро, а впереди, буквально в полушаге, шумело разноцветной листвой растительное и кажущееся бескрайним растительное море.
Страннорослая Пуща – мы добрались до ее опушки.
И ему, этому лесу, выситься бы над нами, укрывая своей грозной тенью – как нам представлялось до этого - но оказалось так, что это мы, букашки, высились над Пущей, а у самых наших грязных ног покачивались тонкие ветви, унизанные полупрозрачными листьями и прекрасными многоцветными пышными цветами.
Мы видели только верхушки деревьев, но при этом было не разобрать, где какое дерево – ни одно из них не поднималось над другим, а в целом все выглядело как подстриженный всего пару недель назад гигантский газон."
"- Все деревья под линейку будто – выдавил Док, стирая грязь с щек – Ни одной веточки выше другой…
Напоенный сладким ароматом сильный порывистый ветер трепал наши волосы, сдувал с плеч каменную крошку и выбивал пыль из висящего на нас рванья – мы изрядно поизносились, потеряв на вертикальном поле боя почти все барахло.
Уловив в лезущем в ноздри сладком аромате какую-то новую неприятную нотку, я с шумом принюхался, присел ближе к листве и понял, что пахнет гниющими фруктами и чем-то еще совсем уж непонятным. И эти два тяжелых запаха не витали высоко над пущей. Нет. Они медленно и тяжело поднимались снизу – с невидимой земли, стянутой древесными корнями и усыпанной листвой, и гниющими фруктами, как мне сейчас думалось.
Рядом со мной упал на живот алхимик с горящими азартом глазами.
Он тоже принюхался, но не к плывущему аромату, а к цветкам на ближайшей ветви. Подтянув ее к себе, он сорвал один листок, растер его пальцами, шумно втягивая источаемый запах. Осторожно попробовав зеленую кашицу на язык, он поморщился, сплюнул и занялся цветком, оторвав лепесток и начав растирать.
- Там светло не будет – глухо заметил опускающийся на колено полуорк, окутанный облачком сдуваемой с его мышц пыли. Ему на скале доставалось больше всех, он буквально проскреб каждый метр камня, собрав на себя весь мусор и всех врагов.
Сейчас, когда буро-серая пыль сдувалась и кожа зеленела на глазах, он выглядел жертвой петрификации, получившей магическое исцеление и медленно возвращающейся в число живых – Солнца там нет…
Для чего-то с шумом набрав воздуха в грудь, он погрузил голову в колышущиеся лиственные волны по самую шею и так застыл секунд на тридцать. Я просто сидел рядом и ждал, наслаждаясь теплом закатывающегося солнца.
