Книга Гиперборей — читать онлайн бесплатно полностью

ГЛАВА 17

Вечером в парадном зале слушали бардов, менестрелей — так в западных землях именовали певцов да гудошников. Слушать собрались, кроме князя и княгини, воеводы, знатные воины, богатыри, ветераны старых войн. Менестрель гудел что-то о любви, Олег потерял нить с первых же строф — слишком вычурно, да и собравшиеся зевали, откровенно ждали второго барда, крепкого парня со шрамом поперек лица.

Второй бард долго настраивал гудок, подтягивал струны, подкручивал колышки, вслушивался, порядком притомив зрителей, но когда запел, даже Олег против воли заслушался.

Бард, явно в прошлом воин, а то и русич, пел о святости меча. Не славянской секиры, не скифского топора, не копья, а именно меча. Мечу поклонялись скифы, гелоны, агафирсы, аланы, сарматы. Благодаря мечу Арея, который Аттила нашел в степи, он пришел к вершинам власти, стал потрясателем мира. Сигмунд, сын Волсунга, получает меч по воле самого Одина — бога богов, выдернув из ствола Мирового дерева, куда верховный бог с треском вогнал меч по самую рукоять.

.. Сигмунд не уступил меч за меру золота, которая втрое превосходила вес меча...

Олега заворожило искусное пение, в то же время он отметил, что певец очень точен в жизненных деталях, из-за чего его слушают охотно. Хорошо сработанный меч в самом деле стоит до тысячи золотых динариев! А тысяча золотых динариев вдвое тяжелее меча.

Меч Сигмунда, продолжал певец, сломался лишь о копье самого бога Одина — тот влез в драку, — а затем из обломков был выкован меч Грам для сына Сигмунда — Сигурда.

Сигурд тем мечом сумел разрубить огромную наковальню, невесомую шерстинку, которую несло по течению реки, и даже победить дракона Фафнира...

А меч чудесного происхождения — Хрутинг? Клинок из булата, закаленного соком ядовитых трав, кровью! Этим мечом Беовульф сразил чудовище, и как жаль, что такой клинок растворился в ядовитой крови дракона!

У каждого меча, как и человека, есть свой характер, привычки, даже причуды. Меч Тюрвинг убивает всякий раз, когда покидает ножны.

Дайнслеф наносит незаживающие раны. Хвитинг поражает врага, но исцеляет друга, если прикоснется плашмя. Атвейг поет от счастья, когда его выдергивают из ножен, с него капает кровь от горя, если бой идет вдалеке, а он — в ножнах...

Олег начал постепенно стряхивать наваждение, когда вдруг бард, словно ощутив ослабление своей магии, запел о Роланде, верном паладине Карла Великого, и Олег восхитился умелым поворотом.