Почти у входа на лавке сидит, широко расставив ноги, грузный седой мужик с угрюмым красным лицом. Большие бугристые руки уложил на гнутую рукоять трости, упер ее в дубовый пол. Рукоять трости и пальцы старца блещут драгоценными камнями, но сам старик одет вызывающе простецки, чуть ли не в мешковину. Олег все еще силился вспомнить, где его видел, когда по залу пронесся говорок, и все стихли, завидев Гостомысла.
Посадник от самых дверей широко развел руки, провозгласил сильным приятным голосом:
— Добро пожаловать, дорогие мои друзья, к столу!
Он отступил, давая дорогу холопам, — те враз набросили на длинный стол узорчатую скатерть, сверху постелили голубую, затем — зеленую.
.. Олег терпеливо ждал, пока дойдет дело до красной, думал — закончится, но после красной постелили темно-красную, коричневую, а уж в самом конце была снежно-белая. Другие холопы мигом уставили стол золотой и серебряной посудой — точенной и кованной лучшими мастерами: широкие братины, высокие чары и кубки на тонких ножках.
Олега подхватили под руки, он усмехнулся — почетный гость! Так же под руки и с поклонами усадили за стол старейших бояр, тысяцких, русичей.
Хороший обычай, отметил Олег про себя. Каждого сажаешь так, чтобы не поцапался с соседом.
Холопы шли нескончаемой вереницей, подавая хмельной мед, брагу, пиво, заморские вина. Гостомысл занял свое место за столом — оказалось, сидел рядом с Олегом. Когда кубки и чары наполнились, Гостомысл взмахом руки остановил музыкантов, поднялся, воздев чару:
— За честь и славу Великого Новгорода!
— За честь.
.. славу... — прошелестело по палате."
"Гостомысл величаво испил до дна. Тем временем уже расставили блюда с белорыбицей, нежными карасями, стерлядью. За рыбой подали мясные блюда — Олег едва успел отщипнуть от белорыбицы, затем в серебряном ковшике перед ним поставили уху, ее сменила мясная похлебка, сдобренная восточными специями. Перед ним поочередно появлялись рябчики, тетерки, болотные кулики, скворцы в кисло-сладких ягодах. Олег съел скворца, перед ним поставили миску с зайчатиной, справа — лебедя с гордо выгнутой шеей, нашпигованного яблоками, душистыми травами.
Слева придвинули серебряную тарелочку с отделениями для черного и красного перца, горчицы, уксуса, укропа, соли.
Гостомысл пытливо посматривал на пьющих и жующих, ловя нужный ему момент. Он чувствовал взгляд Олега, они сидели плечо в плечо, но не поворачивал голову, даже раздраженно подергивал щекой, словно пещерника посадили здесь вопреки его воле.