— Да хватит нагнетать, Фауст, — раздался второй голос откуда-то слева. — У него еще две телки в машине, щас от страха обделаются. Это реально Громов, ты что, его рожу никогда не видел? Про него ж в городе только ленивый не сплетничал.
Интересно. Значит, меня действительно знают. И репутация у старого Громова была, мягко говоря, не особо хорошая. Судя по тону второго голоса, слухи обо мне ходили самые разнообразные. Что ж, в данной ситуации это скорее плюс, чем минус.
Фауст покосился в сторону товарища, но пистолет не опустил.
— Че за телки? — спросил он, кивая в сторону моей машины.
— На всякий случай, — ответил я без тени смущения. — Вдруг вы меня здесь грохнете. Свидетели.
— Ну ты б их тогда подальше оставил, а не в тачке запер, — хмыкнул второй голос, и из тени между машинами появился еще один мужчина. — Фауст, опусти ствол.
Второй боец был полной противоположностью первому. Если Фауст производил впечатление сурового профессионала, который привык решать вопросы силой, то этот выглядел более расслабленно.
Среднего роста, плотного сложения, с легкой улыбкой на лице. Но в его движениях читалась та же подготовка, что и у напарника.
Фауст колебался несколько секунд, затем медленно опустил оружие. Я почувствовал, как напряжение в мышцах слегка ослабло, но не расслабился полностью. Пистолет убрали, но это не означало, что опасность миновала.
— Вы из «Щита»? — спросил я, хотя ответ был очевиден.
— Мы здесь по собственной инициативе, — ответил второй боец.
— Так сказать в память о товарище.
— Понятно. Тогда давайте знакомиться как положено, — предложил я ровным тоном.
— Можешь звать меня Грим, — сказал второй мужчина. — А это Фауст. Мы оба служили с Сычом.
— Громов. Думаю, вы уже это знаете.
— Еще бы не знать, — усмехнулся Грим. — Но ответь мне на вопрос, — сказал он, как-то хитро прищурив взгляд.
— На какой? — спросил я спокойно.
— Как ты нашел пулю у Сыча? Из того, что я видел в отчете — туда хрен кто б догадался смотреть. Да и калибр мелкий.
Не так просто засечь ранение в таком-то месте
Хороший вопрос, и важный. От моего ответа зависело, насколько они будут доверять моему профессионализму.
— Я внимательно осматриваю все, — сказал я просто. — Каждый сантиметр тела, каждую деталь одежды, каждый волосок. Таковы мои принципы. Если человек умер, он заслуживает того, чтобы правда о его смерти была установлена.
— Слышал про твои принципы, — кивнул Грим. — Но не об этом сейчас речь.