— Я сам буду обращаться к «усбэшникам». Этот щенок улики портит! И вообще препятствует расследованию!
Волконский особо внимания на крикуна не обратил. Парень уже очень давно понял, что если будет доказывать «свою значимость» хотя бы каждому десятому, то в этой жизни у него времени больше ничего не останется.
— Щенок, да ты вообще понимаешь, с кем говоришь⁈ А ну, иди сюда!..
— Оп, — на автомате среагировал клановец, уходя в сторону от тянущейся к нему руки. — Не рекомендую!
— Да ты что о себе возомнил⁈
На это Павел отвечать не стал.
Лишь указал в сторону Ирины, все так же продолжавшей осваивать профессию оператора.
— Я не давал разрешения себя снимать! — взревел майор, найдя для себя новую цель.
— Ага, — равнодушно согласилась Романова.
Уточнять, что она и не спрашивала, девушка не стала.
— Убери камеру! — потребовал тот. — Не снимай!
— Неа!
— Я запрещаю! — тут же взбеленился майор.
— А вот закон совсем не против, — пожала плечами девушка. — Конституция империи гарантирует мне право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом.
Напомню, что деятельность полиции является открытой для общества в той мере, в какой не противоречит требованиям законодательства империи об уголовном судопроизводстве, о производстве по делам об административных правонарушениях, об оперативно-разыскной деятельности, о защите государственной и иной охраняемой законом тайны. Вы, госопдин майор, такой таинственный?
На это так и не представившийся (или Павел этот момент просто упустил) офицер только покраснел и…
— А вот этого не надо! — пригрозила пальчиком явно развеселившаяся Романова попытавшемуся дотянуться до камеры поросенку.
Тот явно настроился на следующую попытку.
— Ну, майо-о-о-о-ор! — с какой-то жалостью в голосе протянула Романова. — Вы серьезно полагаете, что запись сохраняется на комм? Она уже в Сети. На моем облаке. Ну заберете вы устройство… Так тем больше поводов для вопросов к вам со стороны УСБ будет!
Крикун покраснел не хуже помидора.
На какой-то миг клановец даже всерьез задумался, не стоит ли вызвать скорую. Все-таки явно отягчающие факторы на лицо: ожирение, следы всех пороков на челе, явная отдышка… Как бы сердечко-то не прихватило.
— Кто такая? — тяжело выдохнул он, кое-как справившись с эмоциями.
— Старший лейтенант Романова. Ирина Витальевна, — хмыкнула девушка.
И даже удостоверение предоставить изволила.