Тот получился дивной красоты, потому что Филипп старался от души. Вот так брат получил первый опыт производства старинного платья. В конце концов настал день премьеры.
Ксения повернула голову и заглянула мне в глаза.
– Вы же понимаете, что зрителями в основном стали родственники, друзья и соседи актеров. Фил попытался пригласить прессу, но ни один журналист не явился. По району развесили афиши, пришло несколько человек со стороны, почти весь зал заполнился. Открылся занавес, началось первое действие. Я приехала в театр загодя, Фил ко мне кинулся:
– Родители Сюзи гении, посмотри, какие покойники!
Посмотрела я на старушек-актрис, и меня чуть не стошнило: натуральные мертвецы.
Кое-где из-под кожи кости торчали, трупные пятна на открытых участках тела. Лучше не буду описывать. Гримеры потрясающе поработали. Устроилась я в зале, занавес открылся, на сцену вышла… Флора. Я чуть со стула не свалилась. Один в один сестрица Фила. Волосы, макияж, форма носа. Я чуть не заорала от ужаса, ошалела прямо.
Потом пришла в себя, сообразила, что такое впечатление возникло из-за волос, они были как у Флоры, остальное – не похоже. Ни рост, ни фигура, ни черты лица. Просто первая реакция на увиденное. Но она меня ошеломила.
Ксения поежилась.
– Минут через двадцать народ стал зевать, переговариваться шепотом, затем началось массовое бегство. Ну кто станет весь вечер смотреть на женщину, которая сидит на стуле и безостановочно вещает непонятно что? Изредка на сцене появлялись старушки, они переходили из одной кулисы в другую, по дороге останавливались и выли голодными волками:
– Слууушай правду.
Старушки менялись, в их компании был дедок-зомби, тот пел дрожащим дискантом:
– Жизнь – боль. Жизнь – ад.
Как долго можно выдержать подобное действо?
– Я бы сбежал сразу, – признался Макс.
– Если я отправлюсь вкусить великого искусства после работы, то засну в кресле и проснусь от оваций после финала, – честно ответил Костин.
– Меня в данном случае может удержать на месте только опасение обидеть близкого человека, – сказала я, – постаралась бы высидеть все два часа.
Ксения усмехнулась.
– Забыла сообщить. Роб поставил пьесу в духе древнегреческих авторов. Ее играли три вечера подряд. Каждое представление длилось шесть часов.
– Наверное, к концу первого спектакля зал опустел, – вздохнула я.
– Угадали, – подтвердила Ксения, – зрители по-тихому смылись. Я зашла за Филом, он спросил:
– Видела Сюзи?
Я кивнула.
