Фила поймали в морге.
– Поймали в морге? – повторила я. – Что он там делал?"
"– На стипендию нельзя выжить, – начала выгораживать брата Ксения, – все студенты вечно бегают в поисках заработка. Будущие журналисты, пиарщики, педагоги легко находят подработку. Они становятся репетиторами, пишут статьи, кого-то рекламируют. А медикам что делать? Студента в клинику возьмут только на должность санитара, да и то неохотно. И когда будущему доктору калымить? Парень из педвуза после лекций объехал пару учеников, и славно. Если же он нашел кого «подтянуть» в утренние часы, то спокойно прогуляет лекцию.
Просто попросит старосту отметить его присутствие. Подумаешь, не услышит второкурсник разглагольствований профессора на тему германского эпоса, и что? Никто еще не умер от того, что не слышал про «Песнь о нибелунгах». У журналиста, компьютерщика, репетитора – у всех возможна частичная занятость и удаленная работа. А у санитара? Тому надо приехать рано утром, отпахать смену. Следовательно, в этот день он на занятия не пойдет.
Не знаю, какие порядки в медвузах сейчас, но когда учился Зеленов, прогул приравнивался к измене родине. Не явиться в институт будущий врач имел право, только если он умер. Остальные причины, какими бы важными они ни были, в расчет не брались. Профессор Курбанов, руководитель курсовой Фила, любил повторять:
– Вы пили, гуляли всю ночь, заработали похмелье. Проспали лекцию о болезнях горла. Что скажете на приеме больному с ангиной? «Прости, дядя, не знаю, как тебя лечить, продрых лекцию?» Собираешься ничего не делать в вузе? Зачем в медицинский поперся? Ступай в журналисты.
Им образование вообще не нужно.
Фила, покойного отца которого профессор хорошо знал и уважал, Курбанов пристроил в морг на особых условиях. Зеленов приходил вечером, ночью спал в подсобке. Иногда, если кого-то привозили, он принимал тело. Около полугода было так. Потом на него нажаловались, дескать, санитар уродует неопознанных мертвецов. Это сошло бы ему с рук. Да у одной девушки без документов отыскались родители.
Они в ужас пришли, увидев, что у бедняги с лицом. Филиппа призвали к ответу, он признался:
– Хочу стать пластическим хирургом, заниматься ринопластикой и всем прочим. Настоящего пациента мне не доверят, на ком руку набивать?
И его взашей выгнали из института.
Ксения махнула рукой.
– Нет бы соврать что-нибудь: «С каталки упала. Шкаф ей на лицо свалился. Не виноват, простите». Его, конечно, под зад коленом пнули бы, но и все. А он правду сказал.
