Знаете, дорогая, когда я слушал от черни рассказы о том, какие зверства вы творили, будучи Симмерской ведьмой, даже у меня стыла кровь в жилах! И будьте готовы, что истории эти будут множиться и превращаться в фольклор. Более того, я убеждён, что именно это и нужно любому государству. Мифы – это то, на чём строится незыблемость самых великих империй. Уберите эти мифы – и вы уберёте фундамент, без которого не выстоит самая величественная цитадель.
– Но ведь многие люди видели меня лично! – не сдавалась Солана.
– Здесь и в Латионе. И они знают, что я выгляжу совсем не так.
– Да, вы правы, дитя моё, – саркастически улыбнулся Каладиус. – Те десятки, а может даже и сотни людей легко переубедят сотни тысяч, услышавшие всё из уст собственного короля! Да те же самые люди, которые видели вас воочию, спустя несколько лет будут божиться, что вы – именно такая вот гнусная старуха семи футов росту! И они будут искренне в это верить, так же как солдаты этой, с позволения сказать, «Армии возмездия» через какое-то время совершенно искренне будут рассказывать о том, как тяжело им пришлось при разгроме Симмерской ведьмы.
Каждый вспомнит товарища, павшего в этой битве или потерявшего в ней руку и разум, каждый вспомнит, что победа далась буквально в последний момент, когда они уже стали прощаться с жизнью. Более того, через одного они будут вспоминать, что лично плевали на обугленные останки Симмерской ведьмы, которые, к тому же, ещё продолжали шевелиться, покуда их не пронзили осиновым колом!
Солана смотрела и слушала Каладиуса, и понимала, что он прав.
Она, в силу своего малолетства не расставшаяся ещё со многими иллюзиями, глядела на этого вечно благодушного улыбчивого волшебника, более древнего, чем большинство зданий вокруг, и осознавала, насколько же он всё-таки в глубине души презирает людей. Наверное, именно поэтому он и заперся в своём дворце посреди безжизненной пустыни, потому что не хотел больше никогда видеть ни единого человека, кроме нескольких бесхитростных и молчаливых баининов.
И вдруг она словно увидела в нём себя, точнее не себя, а ту великую волшебницу Солану, которой она станет спустя десятилетия. Это было именно то, о чём говорил Симмер: древним магам чужды чаяния простых людей. Что ж, это была неизбежность, которую предстояло принять.
– Прошу прощения, мессир, – Варан, приоткрыв дверцу кареты, просунул голову внутрь.
