Будь он чуть попросторнее, или будь Каладиус чуть терпимее к неудобствам, лошадей вовсе можно было бы продать, чтобы всем дальше продвигаться только в карете – благо, для пятерых места там было вполне достаточно. Но пока что маг всячески пресекал подобные разговоры, предпочитая, чтобы внутри были лишь они с Соланой.
Солана, пользуясь расположением великого мага, сумела напроситься к нему в ученицы, так что они проводили время вполне плодотворно, и, судя по всему, редко вспоминали несчастных всадников, зябнущих снаружи.
Каладиус оказался учителем, чем-то сродни Симмеру, то есть тоже весьма много внимания уделяющим теоретическим изысканиям, считая их едва ли не полезней практических занятий. Надо сказать, что в данном случае это оказалось весьма кстати.
Вообще путешествие получилось довольно унылым. Жгучий холод, донимавший всех, за исключением, быть может, одного лишь Пашшана, который со свойственной ему флегматичностью одинаково бесстрастно принимал и жару, и стужу, а также снег, по которому продирались несчастные лошади, и под которым намёрзшими колдобинами была намешана изрытая войсками земля – всё это делало дорогу малоприятной.
Но хуже было другое – какая-то натянутость в отношениях, возникшая с появлением Кола.
Надо сказать, что в небольшой группе путешественников явно наметились две пары, отношения между которыми были непростыми и запутанными. Одной такой парой были Варан и Солана, а второй, очевидно, стали Бин и Кол.
Мы хорошо помним, какое впечатление произвела Солана на мастера Теней ещё в Шинтане.
Необычность их встречи, схожесть перипетий с Симмером, оставивших в их душах неизгладимые следы – всё это, разумеется, повлияло на Варана. Но привлекла его, конечно, и странноватая, какая-то измождённая красота девушки – её удлинённый матово-белый овал лица, выразительные черты, большие чёрные глаза… Даже грубо обрезанные ножом пряди казались необходимой завершающей чертой этого образа, добавляющей ему какого-то болезненного очарования.
Да и судьбы этих двоих были похожи – оба сызмальства жили в захолустье, добывая кусок хлеба тяжким трудом, оба примерно в одинаковом возрасте вырвались из липкой паутины этой рутины, попав в совершенно новый блистательный мир безграничных возможностей.
Этот внезапный рывок в судьбах обоих, конечно, наложил определённый отпечаток на их внутренний мир, так же как закалка резко меняет свойства металла.
Однако при всей их схожести, они заметно тушевались в присутствии друг друга.
