Бин уже подзабыл, каково это – скакать на таком великолепном скакуне. Что же касается Лэйто и его товарищей, то им подобное удовольствие и вовсе не было доступно до сего дня. По их лицам было видно, как они изумлены подобной скоростью передвижения.
– По-моему, у меня лицо сползло на затылок! – улыбаясь во весь рот, воскликнул Лэйто.
Это, конечно, было сильным преувеличением, однако благородные животные и впрямь мчались словно ветер. Впереди скакал Пашшан – он был проводником группы. Поздняя заря едва-едва раскрасила горизонт на востоке в бирюзово-розовые тона.
На фоне светлеющего неба земля пока казалась особенно чёрной, поэтому оставалось лишь удивляться, насколько уверенно скакали кони, и насколько уверенно вёл караван баинин.
Не прошло и трёх часов, как всадники, не сделав даже короткой передышки, покинули пустыню. Конечно, сейчас это пока ещё не было так уж заметно – трава на юге дорийской степи давно уже утратила свою зелень, но, по крайней мере, под копытами лошадей теперь была не иссохшаяся до состояния гранита красная земля, а жухлый дёрн Дории.
К счастью, трава здесь была низкая и сухая, поэтому не особенно мешала бегу лошадей. А через какое-то время появилась и едва проезженная дорога – караван вышел на Лоннэйский торговый тракт.
На этот раз, пересекая Дорию, отряд встретил куда больше дорийцев, чем в прошлый. Во-первых, заканчивался месяц дождей, и в это время орды, как правило, уже возвращались в свои становища. А кроме того – в этом году Пунт отдыхал от набегов кочевников.
Точнее, мелкие набеги случались, как и всегда. Но того ужаса, что испытали жители зелёной страны шесть лет назад, на этот раз не было.
– Интересно, что пунтийцы помнят об эпидемии синивицы? – поравнявшись с Каладиусом, спросил Бин. – Ведь эти воспоминания, по идее, погребены под ложной реальностью. Но, с другой стороны, они ведь не могут не заметить того, что произошло в Лоннэе!
– Феномен ложной реальности очень сложен для моего понимания, – пожал плечами Каладиус. – По собственному опыту могу сказать, что память словно отбрасывает все попытки вспомнить.
Грубо говоря, ты не помнишь, что тебе нужно что-то вспоминать. Да вы ведь и сами должны были это ощутить!
– А ложная реальность наброшена на всю Паэтту, или же она выборочно касается лишь тех, кто оказался связан с нашей историей? – продолжал любопытствовать Бин.
– Нет ничего проще – спросите своих друзей, не случался ли у них годовой провал в памяти пять лет назад! – предложил Каладиус.
