Здесь должен быть какой-нибудь амбар или сарай, где хранятся старые шиферные плитки. – И Эрик отправился на поиски.
В саду, на некотором расстоянии от дома, он обнаружил строение, раньше служившее каретным сараем и конюшней. Порывшись там немного, Эрик обнаружил стопку старых плиток. Взяв несколько штук и взвалив на плечо стремянку, он вернулся к парадному входу в дом, скинул сюртук и закатал рукава.
– Подгони карету ближе к портику, чтобы я мог на нее встать, – сказал Эрик кучеру. – Потом подашь мне лестницу, инструменты и черепицу.
Молча кивнув, Напьер взобрался на свое место и так ловко управился с лошадьми, что сиденье кучера оказалось прямо под карнизом портика.
– Если вы свернете себе шею, ваша светлость, надеюсь, меня в этом никто не обвинит, – пробурчал Напьер.
Эрик забрался наверх и встал на кучерское сиденье. Будь он проклят, если знал, что делает. Шею тут и впрямь можно свернуть. И он совершенно не понимал, почему это делает. Не понимал – и все-таки лез зачем-то на крышу.
Но если он в семнадцать лет, после ночи, проведенной в борделе, сообразил, как привести себя в порядок, то уж с крышей как-нибудь справится. Во всяком случае, так ему казалось.
«Крышу действительно необходимо залатать, иначе дом будет непригоден для житья, – говорил себе Эрик. – И это не имеет никакого отношения к обнаженным ножкам мисс Маккаллум».
Не дождавшись скорого возвращения герцога, Девина закончила завтракать. Она забыла купить кофе, поэтому запивать завтрак пришлось колодезной водой, но после долгой уборки это ее даже взбодрило.
Остаток воды она забрала к себе в комнату, умылась там и переоделась.
Прошло больше месяца с тех пор, как Девина занималась домашней работой, а за время, проведенное в доме мистера Хьюма, она окончательно избаловалась. Но если герцог мог сам себя обслужить, то она-то уж точно сможет, хотя ей никогда не нравились скучные домашние хлопоты. Конечно, можно было бы принять предложение герцога и перебраться в гостиницу.
И ведь она едва не согласилась… Что ж, это был бы очень даже разумный выход из положения. Но все-таки она отказалась. Во-первых, не хотела от него зависеть. А во-вторых… Одна лишь мысль, что можно было бы спать под одной крышей с Брентвортом, вызывала у нее очень странную реакцию. В ней словно начинала дрожать туго натянутая струна – как бы предостерегая об опасности. Глупо, конечно, но этого хватило, чтобы отказаться от гостиницы.
