– Наши в убежище!
– Если бы они успели укрыться там, я получил бы сигнал на амулет, – резонно заявил целитель, продолжая меня тянуть в человеческом потоке.
Своим ступором я мешала ему. Всем мешала. Кто-то задевал меня нечаянно. Кто-то толкал осознанно, вымещая злость и страх.
Не верю, не верю… Велдон не мог умереть. Не верю!..
– В месте эвакуации понадобятся целители. Дети, женщины, раненые… Мы нужны им, Джемма!
Я не видела дорогу – она затуманилась из-за слез. Я плелась, ведомая Рутшером.
Живая и мертвая одновременно. Механическая кукла, у которой сбоило сердце-артефакт. Еще чуть-чуть – и я засну навсегда.
– Хватит!
Рутшер остановился и влепил мне оплеуху.
– Ты не хочешь жить? А о ребенке подумала?
Слова его как хлыст.
Ребенок Велдона… Как же я забыла?
Теперь уже я неслась вперед, опережая уставшего целителя.
Возле телепорта толпа не напирала – военные сумели наладить отправку людей. Очередь двигалась молчаливой змеей: сначала женщины и дети, затем старики, гражданские.
Рутшер кому-то сообщил, что мы целители, и с хвоста нас отправили ближе к началу – на той стороне уже были раненые.
– Ездовые ящеры выскочили из телепорта прямо в лазарете!
Я обернулась к мужчине с окровавленным лицом.
Он говорил, хоть никто, кроме меня, его не слушал:
– Они всех убили, порвали на куски… Никто не сбежал через телепорт. Никто!
Я потеряла сознание, не совладав с новой болью.
Рутшеру пришлось повозиться, чтобы я очнулась. Успокоительные заклинания сделали свое дело: вместо горя пришла апатия.
Последующие несколько дней я помню смутно. Провалы в памяти не мешали исполнять свои обязанности. Постоянно ассистировала Рутшеру, обезболивая, обеззараживая, успокаивая.
Я должна была делать хоть что-то, иначе сошла бы с ума от страшных мыслей. И в те черно-багровые дни я выкладывалась полностью, засыпая лишь от усталости.
А потом одному молодому чародею повезло: он сумел создать клятый «Запиратель миров», переломив ход войны. Новые армии демонов больше не могли вторгаться в наш мир, и наше войско быстро расправилось с остатками.
Услышав спасительную весть, окружающие ликовали, обнимались с рядом стоящими. Только мне было все равно. Герой, в один миг получивший герцогский титул и народную любовь, опоздал… Моего любимого больше не было на свете.
