– Его нужно изъять, пока не спрятали!
– Он тоже никуда не денется.
Инспектор – само хладнокровие во плоти. На его месте я бы устроила самосуд, ведь право карать за определенные проступки у эмиссаров было.
По закону принудить к нежеланному браку чародея не имел права даже король, а какой-то провинциальный градоначальник вздумал поправить свои дела за счет дочурки.
– Одурманив, они хотели женить вас! И сейчас вы просто уходите?!
Аламейский остановился и, выпустив из своей стальной хватки руку Хлои, доверительно произнес:
– Видите ли, госпожа Рутшер… – Он наклонился ближе и прошептал, обжигая дыханием мою шею: – Я не уверен, что одолел чары артефакта полностью.
Признание повергло меня в замешательство. То есть возможен магический откат? А главное, он в курсе произошедшего, значит, все это время… О боги, он притворялся?!
Последнее возмутило до глубины души, но устраивать истерику в доме врагов будет только глупая женщина. Себя к таковым я не причисляла. А еще я наконец заметила его расширившиеся зрачки.
Сильно расширившиеся. Он все еще борется с чарами? А что будет, если на нас сейчас нападут?
– Давайте уйдем через черный ход?
– Зачем? Я не вор, чтобы сбегать украдкой.
Ох уж эти мужчины с их гордостью!.. В лазарете, где я проходила практику, поговаривали, что настоящий воин обращается к целителю, только когда обломок меча в спине мешает спать.
И я пошла на хитрость, указав на Хлою:
– О ее репутации вы подумали? Она будет погублена окончательно!
– Хлое идет покрывало, – без издевки произнес инспектор.
– Но раз госпожа Рутшер настаивает, сделаем так.
Он щелкнул пальцами – вокруг тела Хлои замерцала серебристая пыль, которая через несколько мгновений собралась в голубое платье. Красивое и по-столичному элегантное. Даже пуговицы гармонировали с тканью – Аламейский скопировал чей-то наряд мастерски. Довелось снимать с какой-то дамы? После подслушанной характеристики от Амалии чему я еще удивляюсь? Он еще тот волокита, и шрамы ему не помеха.
– Платье – иллюзия?
– Нет, госпожа Рутшер, сам только что пошил, – насмешливо возразил инспектор.
– Да вы талантливей моей модистки! – в том же тоне отозвалась я.
Он прошелся по мне пристальным, раздевающим взглядом, и на миг я забыла, как дышать, стало жарко.
– Обращайтесь, с удовольствием сниму с вас мерки.
– Спасибо, вынуждена отказаться – я боюсь щекотки.
– А я аккуратно, – заверил инспектор и даже показал, как будто слегка сжимает руками что-то выпуклое, похожее на холмики.
