Кровь брызнула на светло-серый форменный сюртук.
– Мой нос! – гундосо взвыл лорд.
Одной рукой зажимая пострадавший орган, второй он взмахнул, призывая стихию воды.
На его голубую сферу я ответить не успела. Дверь открылась, ударяя лорда по спине.
– Что здесь происходит?
Королевский инспектор был серьезен, хмур и, как мне на миг показалось, даже готов спеленать Грэхема подчиняющим заклинанием.
– Ничего, – торопливо ответил Грэхем. – Я разбил нос, а целительница Рутшер меня лечила.
– Это так? – строго поинтересовался инспектор.
Я кивнула. Сдавать Грэхема не в моих интересах: он племянник градоначальника, а в этом городе мне еще жить. Да и не накажут его за приставание, зато моя персона окажется в центре скандала и то, что я скрываю несколько лет, может сломать жизнь не только мне.
– И в благодарность за лечение вы решили приложить госпожу Рутшер «водянкой»? – чуть расслабившись, съязвил лорд Аламейский.
– Грэхем целился в паука, который меня напугал, – соврала я, выгораживая негодяя.
– Выходит, мне привиделось, что к вам приставали, госпожа Рутшер?
Я вскинула глаза на инспектора.
Тон такой, как будто он искренне возмущен возможным, словно сам не предлагал несколько минут назад непристойности.
– Ваше чародейство, у меня нет претензий к лорду Грэхему, – ответила осторожно, опасаясь проверки на ложь.
– Я не пристаю к коллегам! – возмущенно заявил блондин. – У меня безупречная репутация, спросите у директора.
Чародей вскинул изломанную шрамом бровь.
– Спросить у мертвеца сложно, если вы не некромант.
Рой мыслей пронесся в голове, из них две самые важные: инспектор нашел в работе нашей школы нечто, за что директору полагается смертная казнь? Даже если так, зачем называть мертвецом еще не осужденного человека?
Грэхем оказался быстрее на расспросы.
– Простите, вы о чем сейчас, лорд Аламейский? Нашему директору не нужен некромант!
– Ошибаетесь. – Инспектор махнул рукой, указывая направо.
Мы с Грэхемом дружно повернулись.
Как я раньше не заметила? Из-под стола с элементарными заготовками для артефактов торчала нога в знакомом темно-коричневом ботинке.
Неприлично старом и поношенном.
– Директор Вандур… – прошептал Грэхем, который тоже узнал обувь начальника.
Еще секунда ступора – и я вспомнила, кто тут целитель.
– Пропустите!
Я бросилась к человеку, нуждающемуся в помощи.
– Он мертв, – донеслось в спину невозмутимое.
Как определил? Он же не целитель. Хотелось фыркнуть возмущенно, но приличные дамы так не поступают.
