– Ваше чародейство, я верой и правдой служил королю! Я не знал, что Вандур и Прекстона нельзя выпускать! Я же не думал, что они директора грохнули!
Вина Айоны и преподавателя боевой магии еще не доказана, а их уже называют убийцами. Печально…
– Успокойтесь, вас никто не обвиняет, – спокойно произнес инспектор. – Вы придерживались инструкции.
– Правда? – недоверчиво переспросил сторож. – Теперь меня не уволят?
– Вы сохраните свою должность.
Облегчение отразилось на сухощавом лице Мувуриса. И я порадовалась, что теперь мы сможем ехать дальше.
– Спасибо, ваше чародейство! Хорошего вам вечера! И вам, госпожа Рутшер.
– Джемма здесь?
Я ошиблась, решив, что теперь мы сможем спокойно покинуть территорию школы.
Из густой тени, отбрасываемой кроной дуба, вышел Грэхем. На его лице застыла брезгливая гримаса, руки сжимались в кулаки и тотчас разжимались.
– Ты меня удивляешь, Джемма, – со сдерживаемой яростью заявил он. – Почему ты с ним? Чем же я не подошел?
Нападки Грэхема оказались полной неожиданностью.
Когда я овдовела и Вандур еще не предложил занять место покойного супруга, хоть у меня и не было диплома, наглый сосед навязывал свою помощь в обмен на «капельку нежности». Непотребные слова он подкрепил действиями – зажал прямо в коридоре школы и полез с поцелуями. Мне повезло вырваться. К следующей атаке я уже подготовилась: ошеломив его заклинанием из арсенала боевиков, сломала нос. И все же два года Грэхем преследовал меня. Даже предложил замужество.
Начни он с него, я бы подумала. Вру. Ни за что не согласилась бы! Ни Лил, ни Оливеру наш сосед не нравился, да и не был он человеком, который мог сохранить мою тайну. Он первый доложил бы, что магия у моего сына проснулась слишком рано, что нестабильна и все еще растет. И да, похоже, у Оливера не просто три стихии, а и пробуждающийся сопутствующий дар – магия исцеления.
– Молчишь, Джемма? Неужели я хуже этого калеки? Темнота не все скрывает.
– Кто сказал, что я люблю темноту? – скучающим тоном произнес инспектор.
– Чем больше света, тем интереснее.
Почему Грэхем решил, что я согласилась стать любовницей Аламейского? Просто потому, что сидела рядом с ним в карете? А еще была одета в вечернее платье… Вывод напрашивался сам собой."
"Горечь разлилась во рту. Даже когда враг считает тебя доступной, обидно до слез.
– Лорд Грэхем, вы ошибаетесь. От лорда Аламейского мне не поступало лестных предложений.
