Вид у нее был совершенно счастливый:
— Залетела?! Арина залетела от Кузи?!
— Это песня, — объяснил Хохлов. — Я пою, ты что, не слышишь? Лай-лай-ла-ла-лай!
— Не залетела? — переспросила разочарованная Света, по хохловскому лицу она поняла, что ее надежды не сбылись, и вернулась обратно на кухню.
— А откуда ты узнал? — шепотом спросил Лавровский. — Ну, что Кузя предложение сделал?
— От Родионовны, откуда же еще!.."
"Памятуя о няне великого поэта Пушкина, свою подругу Арину Родину они звали, разумеется, Ариной Родионовной.
Звали так уже лет, ну, восемнадцать, и все это время сия шутка их смешила.
— Он мне тоже звонил, — сообщил Лавровский.
— Он — это кто? — уточнил Хохлов. — Тебе тоже «звонил» Арина? Наш «девочка» звонил тебе?
— Кузя звонил. С полчаса назад. Говорил загадками, наверное, из-за того, что жениться собрался.
Хохлов сел на диван. За тонкой дверкой из крашенной под мореный дуб фанеры раздавались голоса. Девочка верещала: «Отдай!», а мальчик монотонно повторял: «Не отдам, не ной!» На кухне Света гремела посудой, и слышимость была такая, как будто она накрывала стол прямо тут, на диване.
Вот интересно, можно накрывать стол на диване?!
Лавровский походил по комнате, зачем-то выглянул в окно, поправил занавеску, вернулся и примостился рядом с Хохловым.
— А откуда у него могут быть деньги, а? — спросил он, и беспокойство, самое настоящее, словно выпавший снег, вдруг покрыло все его лицо и даже длинный нос. — Или он гранты какие-то добыл?
— Кто добыл гранты? — спросил Хохлов и зевнул.
— Я имею в виду Кузю.
— Да какие у него гранты, Дим! Ты же знаешь! Чтобы гранты были, нужно на конференции ездить, в научных журналах печататься, умные речи произносить, с нужными людьми сходиться! А Кузя сидит всю жизнь на одной теме да все толкует про то, что кооператоры родину продали! А раньше толковал, что коммунисты ее продали! Ты чего? Забыл?
— Да я помню, — согласился Лавровский, — но тогда откуда у него деньги?!
— Какие деньги? Полтинник к зарплате прибавили?! Госдума приняла закон о поддержке молодых дарований вместе с поправкой, что отныне молодым дарованием считается каждый научный работник младше восьмидесяти пяти?!
— Ты не ори, — попросил Лавровский и показал головой на кухонную дверь, за которой орудовала Света.
— Ты же знаешь, как она… болезненно относится…
Света Лавровская очень переживала из-за того, что ее муж не выбился в олигархи или, на худой конец, в управляющие небольшой нефтяной или алмазодобывающей компании.
