Кузя подумал секунду, а потом выдал:
— К процессу турбулентного течения газа в турбине! Именно этой проблемой занято наше отделение!
— Ваше отделение было занято этой проблемой еще в девяносто первом году, когда мы институт окончили! И с тех пор ни хрена не продвинулось! Турбулентное течение газа в турбине по-прежнему остается загадкой для всего прогрессивного человечества! Так, может, вы пока на досуге обсчитаете мои дурацкие, дешевые и ненаучные трубы для газопровода?!
Так как Хохлов спрашивал — именно спрашивал, а не орал просто так, — Кузя решил, что победил в дискуссии, а потому ответил очень твердо и очень солидно:
— Нет.
Хохлов опешил:
— Что — нет?
— Наше отделение, — веско сказал Кузя, — не станет заниматься твоими трубами. Я Димону уже говорил. Если он взял у тебя деньги, значит, он должен их тебе вернуть. Мои сотрудники…
— Они такие же твои, как и мои, — тихо сказал Пилюгин.
Оказалось, что он давно уже отнес Степку, вернулся в комнату и слушает их со странной, болезненной улыбкой на лице.
Ольги, наоборот, не было видно."
"— Наши с тобой сотрудники, — продолжал Пилюгин, — хотят зарабатывать, Кузя. Ну, хоть что-нибудь. Им всем по памятнику нужно поставить на Аллее звезд, что они не бросают работу и не уходят, как ты говоришь, пиво продавать. Они из последних сил держатся, ты понимаешь или нет? Мне… — Он замолчал на секунду, и Хохлову показалось, что замолчал для того, чтобы удержать себя в руках, не сорваться в крик и битье посуды. — Мне очень трудно достаются заказы, Кузя.
И то, что они у нас есть, и отделение все еще не пошло по миру, это только моя заслуга. Я тебе точно говорю.
— Засунь свои заказы себе в задницу, — сказал Кузя. Ему было весело. — Поду-умаешь, какой финансист! Зачем ученым, теоретикам, заметь, обсчет какого-то пошлого заводского оборудования? Может, мы тогда в колхоз всем отделением двинем, как при советской власти, а? Картошку убирать, вместо того чтобы наукой заниматься.
— Обсчет труб — это ближе к науке, чем картошка, Кузя!
— Да я даже говорить об этом не хочу.
Не будем мы заниматься всякой лажей, и точка, все! Я твой зам по науке!
— Да, ты мой зам по науке, — все так же тихо и грозно подтвердил Пилюгин. — И я имею полное право…
— Никаких прав ты не имеешь, — радостно заявил Кузя и опять залихватски подтянул брюки. — Не ты меня назначил, и убрать меня ты не можешь! А без моей подписи не будет никаких обсчетов!
Хохлов переводил взгляд с одного на другого.
