— Бабы голые, — вдруг сообщил Кузя и зашелестел журналом. — С ума сойти, кругом одни голые бабы с титьками!
— Кузя! — в один голос воскликнули Ольга с Димоном, а Степка оторвался от чая и сообщил родителям, что он давно знает слово «титьки», и журнал с голыми бабами на прошлой неделе в класс принес Вовка, и они его рассматривали в туалете, и он, Степка, не знает, как остальным, а ему что-то ничего не понравилось!.."
"Сначала грянула немая сцена из «Ревизора», затем короткий эпизод из «Мистерии-буфф», когда все носятся с обезумевшими лицами, затем родители некоторое время выясняли, кто из них больше виноват в том, что ситуация с журналами и «титьками» вышла из-под контроля, потом некоторое время они пытались установить, что это за Вовка — такой низенький, белобрысый? Да нет, такой здоровый, с глазами навыкате! Да нет, он крепыш среднего роста! Или нет?.
. Степка пил чай, грыз сушки и никаких наводок родителям не давал, предоставив им разбираться самостоятельно.
Некоторое время Ольга говорила Димону, что он совершенно, ну совершенно не интересуется семьей, и воспитание детей полностью лежит на ней, а они, между прочим, мальчики, и им важнее всего не материнская забота, а отцовский авторитет, а он, Димон, никаким авторитетом у них не пользуется, потому что все время пропадает на работе, и когда даже бывает дома, то скачет с ними, как бешеный, вместо того, чтобы преподать им урок хорошего воспитания, тьфу, тона.
Но тут Димон встал, поцеловал Ольгу в висок и осведомился, при чем тут его авторитет, ведь журнал «с титьками» в Степкин класс принес вовсе не он, и они посмотрели друг на друга и улыбнулись, и Хохлов подумал с тоской — тьфу, пропасть!..
Хохлов пил чай и косился на Кузю.
Его так и подмывало спросить, и он спросил, не выдержал:
— Кузь, говорят, ты женишься?
— Чего?
— Да я слышал, что ты женишься.
Пилюгины перестали улыбаться друг другу загадочными улыбками и уставились на Кузю. Степка продолжал шумно грызть сушки.
— Ну, женюсь, и чего?..
— На Родионовне?
— Ну а на ком же еще!..
Хохлов почесал коленку, хотя она вовсе не чесалась.
— Так ты ее, выходит дело, любишь?
— Ну… да.
— И она тебя тоже?
— Чего? А… Ну… да.
— Здорово, — подытожил Хохлов.
