Почему-то с Галчонком никогда не получалось вот так просто взять да и сунуть палец в сгущенку. Все время возникали препятствия. Она была убеждена, что это некрасиво, и молоко скиснет, и вообще негигиенично. Все это было совершенно правильно и грустно оттого, что иногда очень хотелось есть сгущенку именно так — пальцем.
Он хлебнул кофе, зажмурился от счастья, вытащил сигареты и спросил великодушно:
— Ну, и что там у тебя с Кузей? Когда он решил тебя… осупружить?
— Что это за слово?
Хохлов пожал плечами.
Кузя не мог никого взять «замуж». Из этого следовало, что он должен выступить в роли мужа, а сие, по мнению Хохлова, было решительно невозможно.
Арина Родина, по прозвищу Родионовна, пристроилась напротив и тоже налила себе кофе.
— Вчера, Мить. Он пришел в гости и… сделал мне предложение. — Она глотнула кофе и посмотрела мимо Хохлова, в угол. — Сказал, что мы давно знакомы, что нам все друг про друга известно, одному ему надоело, и он хочет, чтобы мы…
— Ему не одному надоело, а в общежитии надоело! — сказал Хохлов неприятным голосом.
— Он сколько лет в общежитии-то проживает? Оно, знаешь, кому угодно надоест!..
— Мить, чего ты злишься? Он же твой друг!
— И ты мой друг. И он мой друг. И что из этого?
Она помолчала.
— Ну и не буду ничего тебе рассказывать, раз ты так… реагируешь.
— Ну и не надо, — согласился Хохлов, и они замолчали.
Арина болтала ложкой в кружке с кофе.
Хохлов сердито пил и фыркал.
Дмитрий Кузмин по прозвищу Кузя и в самом деле был давний друг, такой же давний, как и Лавровский с Пилюгиным. Получилось так, что на первом курсе все четверо оказались в одной группе, и им пришлось придумывать себе имена и клички, потому что всех четверых угораздило именоваться Дмитриями. Дмитрий Хохлов, Дмитрий Лавровский, Дмитрий Пилюгин и Дмитрий Кузмин.
Хохлов стал Митей, Лавровский остался Димой, Пилюгина переименовали в Димона, а Кузмина невозможно было называть иначе, чем Кузя.
Из всей четверки он был самый выдающийся, самый многообещающий — и хуже всех приспособленный к жизни.
Он писал контрольные так, что профессор Авербах, заведующий кафедрой теоретической физики, чуть не плакал, вручая ему вариант, где, помимо жирной, четкой, улыбающейся пятерки, было еще приписано «brilliant!!!», именно так, с тремя восклицательными знаками.
