Поддерживая друг друга и наступая на падающие хохловские штаны, они добрались до спальни с самой выдающейся в мире кроватью, упали на нее, подушки рассыпались, и впереди опять забрезжил водопад, тот самый, с высот которого так хорошо созерцается мир, огромный и прекрасный и где становится так ясно, что он принадлежит тебе, и…
* * *…и Ольга нервничала с каждой секундой все заметнее.
Хохлов, который совершенно не нервничал, а все время хохотал и очень много ел, пытался ее утешить, но у него это получалось крайне неудачно.
— Да что с тобой такое! — в конце концов сказала Ольга в сердцах. — Что ты все время ржешь?! Степка сегодня танцует, Димон в КПЗ, у нас дела ни с места, а он веселится! Что случилось-то?!
— Ничего не случилось, — уверил ее Хохлов и опять захохотал. — Хочешь, я тебе анекдот расскажу? Значит, так. Раздал лев всем зверям мобильные телефоны, чтобы в случае чего они ему могли звонить, ну, и чтобы обстановку в лесу контролировать…
— Митя!
— А что — Митя? Там только одно слово неприличное, а все остальные вполне приличные!
— Митя! — прошипела Ольга еще раз и глазами показала на Степку, который чинно пил сок из большого стакана.
— Степ, ты бы не пил перед выступлением! У тебя в животе будет булькать!
— Не будет у меня ничего булькать. Мам, а папа не придет, да?
Ольга вздохнула и улыбнулась сыну светлой улыбкой.
— Сынок, ты же знаешь, что у папы неприятности! Как только они закончатся, он вернется, у тебя же не последнее выступление!
Степка отставил стакан, метнул взгляд на прекрасную барышню, которая сидела по правую руку от него, и ничего не сказал.
Да, подумал Хохлов, и в его неудержимом ликовании обнаружилась брешь. Да уж.
Пожалуй, первый раз Димон не пришел на показательные выступления сына, и вряд ли Степке можно объяснить, что обстоятельства сложились таким скверным образом, и от отца в этих обстоятельствах ничего не зависит. То есть объяснить-то можно, и он, наверное, поймет, но все равно никогда не забудет это свое выступление, на которое отец не пришел!.
.
Степка занимался «спортивными танцами», и Хохлов, ничего не понимавший в этом искусстве, долго недоумевал, зачем Пилюгины отдали ребенка в такой непонятный… спорт или не спорт, даже не знаешь, как и назвать-то!
Все это было очень загадочно — шились костюмы, покупалась специальная обувь, и с партнершами вечно были какие-то сложные проблемы.
