— Наталья Павловна, вы меня видите?! — И Хохлов повернулся вокруг своей оси, как балерина в финальной сцене балета «Жизель». — У меня нет оружия и вообще ничего нет! Я могу оставить на площадке куртку, чтобы вы не беспокоились! У меня всего два коротких вопроса, и я уйду!
— Я вам не открою.
На площадке было всего две двери. Возле одной из них плясал Хохлов, а вторая вдруг на секунду приоткрылась, из нее показалось любопытное лицо и тут же скрылось. Громыхнуло железо, щелкнули замки.
— Ну, хотите, давайте так поговорим, через домофон! — надрывался Хохлов.
— Клянусь вам, я только спрошу и уйду! Клянусь!
— Черт с вами, — сказал динамик. — Сейчас.
То ли из-за мощного голоса, то ли из-за того, что пришлось потратить столько усилий, чтобы уговорить неведомую Наталью Павловну, Хохлов ожидал увидеть могучую и дородную даму средних лет в лосинах и длинной майке.
Когда дверь отворилась, он чуть в обморок не упал.
Наталья Павловна оказалась эфемерной красавицей в джинсах и короткой вязаной кофточке, приоткрывавшей смуглый живот.
В пупке блестел бриллиант.
Хохлов открыл и закрыл рот.
— Если вы меня прикончите, — предупредила Наталья Павловна, — не будет вам ни прощения, ни оправдания!
— Я… не собираюсь, — уверил ее Хохлов, косясь на пупочек. — Вы мне только скажите, что вы видели той ночью, когда убили Кузмина.
— Проходите, — пригласила красавица. — Хотите, кофе сварю?
Хохлов истово закивал и сказал:
— Нет.
— Я не поняла.
В просторном холле пахло сухими цветами и кофе, и лежал японский соломенный коврик, и на деревянной лестничке валялась белая шуба.
— Але! — из-за его спины позвала Наталья Павловна. — Вы кофе будете или не будете?
Хохлов помотал головой, на этот раз отрицательно.
— Ну, как хотите.
Из распахнутых двойных дверей выбежала длинная и узкая такса и остановилась, задрав длинную и узкую морду.
— Это Милка, — представила Наталья Павловна.
Такса подошла к Хохлову и зарычала.
— Милка, если он станет меня убивать, тебе придется его порвать в клочки, — сообщила таксе хозяйка.
— Понял, мальчик?
— Она же Милка, — глупо сказал Хохлов, но тут такса повернулась к нему задом и стало отчетливо видно, что это и впрямь мальчик.
— Ну и что? На самом деле его зовут Милон. Помните «Недоросля»?
Хохлов не помнил никакого недоросля, и Наталья Павловна пояснила, что комедию «Недоросль» написал Фонвизин, и там как раз есть персонаж, которого звали Милон.
Хохлов смотрел на нее во все глаза.
