К вашей он не имел и не мог иметь никакого отношения! Что вы-то можете знать о том, каким он был, и что заставляло его быть таким?!
Поэтому она сказала язвительно:
— Вам-то что за дело, приятный он или неприятный! Он наш друг, то есть был нашим другом, и для нас важно, кто и за что его убил!
— Мне нет никакого дела до того, кто его убил, — согласился мужик. — Но он очень мешал мне жить.
— Кузя?! — переспросила Ольга. — Вы его, наверное, путаете с кем-нибудь! Как он мог вам мешать?! Кто вы и кто… он?
Мужик пристально и насмешливо смотрел на нее, покуривая сигарету.
— Он не давал мне усыновить Женьку. Он все время мне мешал. Каждый раз поездка на море или в горы у нас выливалась в многомесячную процедуру! А командировки!.. Мой адвокат караулил его у проходной, у общежития, у магазина!.. Чтобы подписать эту чертову бумагу, доверенность! А он только кобенился, мать его!..
Он вдруг вспылил так, что стукнул кулаком по деревянному столику, на котором в корзине лежали красные крепкие зимние яблоки. Одно лежало отдельно, оно покатилось и упало.
— Несколько раз мы оставляли Женьку у бабушек, потому что этот ваш Кузмин так и не подписал нам доверенность! А у меня еще работа такая, я месяцами живу за границей! И вот каждый раз, каждый чертов раз мы гадали, разрешит он нам взять с собой ребенка или не разрешит! Соизволит его величество или не соизволит! Когда не разрешал, Катя моталась туда-сюда, чтобы быть то с сыном, то со мной, а этот ваш… друг все только выламывался!.. Когда отменили доверенности, ей-богу, мы в церкви свечку поставили за здоровье того, кто это сделал!
Ольга слушала очень внимательно.
Так внимательно, что от тишины, когда он замолчал, у нее даже в ушах тоненько, по-комариному зазвенело.
— И… что? — спросила она, чтобы прервать этот комариный звон.
— Да ничего, — сказал мужик, нагнулся и подобрал яблоко. — Гад он последний, этот ваш Кузмин! Женька ему не нужен, ну, совсем не нужен! Я с ним даже говорить пытался! Ты, говорю, сука, к ребенку не приехал ни разу, игрушку ему не купил, в каком он классе, не знаешь! Какой ты отец?! Я ему говорю, тебе, суке, только бы нам нервы помотать!
— А он?
— А он мне на это — тебе все в жизни задаром досталось! Это мне-то!.
. Вот покрутись теперь, попрыгай вокруг меня! Ты вот весь такой из себя успешный, богатый, а я — маленький ничтожный человечишка, и будет по-моему, а не по-твоему!
Ольга отошла от окна и присела к нему на диван.
— Не может такого быть, — сказала она, подумав. — Никак не может.
