На животе был нарисован зверь, улыбающийся плотоядной улыбкой, а внизу надпись: «Рагу для собак, не оторваться никак!» Сын жевал морковку, с хрустом откусывал большие куски, двигал челюстями.
— Пап, мы опоздаем!
— До свидания, — сказал мужик Ольге и стал закрывать дверь, но она всунула ногу — вот тут и пригодились каблуки, чтобы упереться как следует, — и дверь закрыть не дала.
— Пап, у тебя чего тут? Свидание?
— Да какое свидание?!
Кузин сын посмотрел на Ольгу. Взгляд у него был нарочито равнодушный, как у всех подростков, которые очень интересуются взрослыми делами, но ни за что не подадут виду, что им хоть сколько-нибудь интересно, потом этот взгляд стал непонимающим, а затем прояснился.
— О! — сказал он. — Привет, теть Оль!
— Привет, — поздоровалась она.
— А вы чего… там стоите? Или вам мама нужна?
Мужик отпустил дверь, которую все пытался закрыть, и уставился на Ольгу.
— Пап, ты чего, не пускаешь ее, что ли?! Так это мамина подруга, тетя Оля!
— Я ее вижу первый раз в жизни, — мрачно сказал мужик.
— Да ладно тебе!..
Великовозрастный ребенок подошел и, оттеснив мужика плечом, сделал широкий приглашающий жест:
— Проходите, теть Оль!
— Спасибо.
— Только мамы все равно нет. Она так рано не приезжает.
Ровными сахарными зубами он отхватил еще один кусок морковки и стал громко хрупать.
Произошла короткая заминка. Мужик явно колебался. Мальчишка проглотил морковку, посмотрел на отца, потом искоса на Ольгу, хмыкнул и спросил:
— Пап, ты че? Не знаешь, что гостей нельзя держать в дверях?
— Мы не приглашали гостей.
И мы едем на хоккей.
— Кстати, мы сейчас опоздаем, — сообщил ребенок. — Пап, я же сумки собрал!
— Ты уже говорил. Молодец.
— Можно мне Катю подождать? — умоляюще произнесла Ольга. — Я просто посижу, и все. Мне обязательно нужно с ней увидеться. И именно сегодня!
— А по телефону никак нельзя позвонить?
— Нет, — твердо сказала Ольга. — Никак. А вы… Как вас зовут?
— Илья меня зовут, ну и что?!
— А меня Ольга Пилюгина. Я жена Дмитрия Пилюгина, и мы когда-то все вместе дружили.
— Ну и что?!
— Пап, да это знакомая наша! Я ее знаю! Чего ты к ней пристал?!
— Женя, одевайся. Мы уходим. Извините нас.
— А… когда Катя приедет?
— Она не скоро! — Ребенок закинул в рот остатки моркови и стал натягивать здоровенные, как у великана, башмаки. Башмаки огромные, кулаки тоже огромные, а ручки тоненькие-тоненькие, и когда он присел, собачья майка задралась, и стало видно узкую белую детскую спинку. — Хотя, может, сегодня и пораньше придет.
