Нужно все убрать и постараться привыкнуть к тому, что дом вдруг перестал быть крепостью, привыкнуть и наладить в нем свою новую жизнь. Старую разгромил тот самый человек, который, надев Кузину шапку, бил ее, Арину, и связывал леской руки.
Вспомнив, Арина потрогала губу. Она уже не была огромной, как у лося, но все еще болела, и невозможно было пить горячий чай. Вот чего ей так не хватает сегодня — именно горячего чаю!
В коридоре завозилось и запищало. Она пошла на писк, пошарила по стене рукой и зажгла свет. Огромная собака моментально вскочила на ноги, а ее дети запищали еще громче.
— Ты чего? — спросила у нее Арина Родина. — Ты чего нервничаешь?
Собака смотрела на нее.
Как же мне не нервничать, поняла Арина, когда у меня дети, а хозяин… какое упоительное слово, правда?.. хозяин ушел и оставил меня здесь, с тобой?
— Я не буду к тебе приставать, Тяпа! — уверила ее Арина. — Может, ты поесть еще хочешь? Смотри, ты какая большая, а бока все подвело!
Это была не совсем правда. С момента прибытия к Хохлову Тяпа ела примерно каждый час, и бока у нее раздулись полукружиями над ребрами.
Арина опасалась, как бы ей не стало плохо, но вид у собаки был такой, будто ей очень хорошо.
— Ты лежи, — сказала ей Арина. — Отдыхай. У тебя теперь есть Хохлов, а это знаешь, что значит? Это значит, ты не пропадешь!
Собака еще посмотрела на нее, потом на щенков, которые возились у ее огромных лап, примерилась и с шумом повалилась на подстилку. Щенки ринулись к ней.
Дети, сказала собака и прикрыла глаза, это всегда такие проблемы! И это так утомительно.
Но я все равно их люблю.
— Я знаю, — согласилась Арина. — Я тоже мечтала, чтобы у меня были дети. А на мне хотел жениться только один человек, но теперь и его убили, представляешь?
Представляю, сказала собака. Я видела, как убивают. Душат металлическим проводом, ловят сачком, кидают в машину. И больших, и детей, всех. Потом сдирают шкуры и продают. Это называется «санитарный подход».
— Ты об этом не думай. — Арина подошла, присела и погладила ее по голове.
Голова была очень горячая и огромная, медвежья. Под шерстью чувствовались колтуны и струпья. — Может, нам помыться, Тяпа? Ты умеешь мыться в ванне?
Тяпа смотрела на нее и ничего не отвечала, а потом шумно вздохнула.
— От тебя псиной пахнет, — сказала Арина и еще погладила ее. — Мы бы быстренько, шампунем, а? У тебя небось и блох полно!
Вот что есть, то есть, ответила Тяпа, потянулась громадной лапой и почесала за ухом, раскидав своих детей.
