— Ты где?!
— Дома, — выдавила она и больше не сказала ни слова, и Хохлов, проницательный и очень умный, понял, что в самом деле стряслось что-то скверное, напялил куртку и крикнул Ольге, что должен срочно уехать, и помчался к двери, и…
* * *— …и что ты сделала?
— Я взяла телефон и позвонила тебе. Я раза три звонила, но ты не отвечал.
Хохлов подумал, что мобильник и вправду звонил, но у него были важные дела. Он искал «вещественные доказательства» и спасал от домоуправши собаку Тяпу и ее детей.
— Как ты могла мне звонить, если у тебя руки были связаны?!
Он был в бешенстве, и ему казалось, что злится он именно на Арину, а не на того, кто все это с ней сделал.
Он злился так, что у него даже дрожал голос, когда он задавал самые простые вопросы."
"Арина посмотрела на свои руки. Выглядели они странно и непривычно, очень красные и, по крайней мере, вдвое больше, чем были всегда.
— А почему у меня такие толстые пальцы?
— Отек, — объяснил Хохлов. — Сойдет. Ну?..
— Он меня ударил так, что стул упал. И я упала.
Он еще меня… попинал немного в бок, и все… Я больше его не видела и не слышала. Он ушел, наверное. Я полежала, полежала, потом поднялась на колени…
— Ну?!
— Ну и подползла к сумке. Телефон валялся на полу, потому что он искал в сумке и все оттуда выкинул. Я его взяла…
— Чем?!
— Зубами, — сказала Арина Родина. — Перенесла на диван и стала звонить тебе.
— Как?!
— Носом, — объяснила она. — Оказывается, носом тоже можно нажимать кнопки, хотя трудно, все время не попадаешь.
— Носом, — повторил Хохлов и посмотрел по сторонам.
От злости он плохо соображал.
Как ни странно, комнаты не были разгромлены так сильно, словно по ним проскакал Мамай, только ящики буфета выдвинуты, и скатерти, салфетки, какие-то бумаги, коробки и коробочки валялись на полу. Письменный стол тоже оказался выпотрошенным, и старая черно-белая фотография, где все они сфотографированы в лесу у костра, выскочила из разбитой рамки и была разорвана до половины. Зачем?.. Стул, на котором Арина сидела, был сломан, от него отвалилась ножка и лежала в отдалении.
Ковер сбит, и в кухне тоже распахнуты дверцы всех шкафов и выдвинуты все ящики.
— Он сразу сказал про деньги?
— Митя, я не помню, сразу или нет. Кажется… да, сразу. Он меня ударил, — Арина осторожно скосила глаза и потрогала нижнюю губу, распухшую и посиневшую. — А я все никак не могла сообразить, чего он от меня хочет! Он спросил про деньги, и я ему сказала, что они в шкафу в коробке с ложками. И он, кажется, их забрал.
