В любом случае она была живой и одновременно с этим являлась зданием.
Рядом суетились мутанты. Некоторые входили внутрь, другие что-то делали снаружи, а третьи явно руководили процессом.
И снова руководителями были те самые качки. Я наблюдал за их действиями, пытаясь понять: почему? Что в них такого, что остальные, даже более сильные, слушаются их? Как по мне, те штуки, что плевались молниями, гораздо больше подходили на роль начальства. Мы явно чего-то не понимаем.
Я задумался и вдруг понял, что после боя у цитадели мы так и не смогли обнаружить ни одного убитого тяжеловеса.
Их тела попросту унесли при отступлении. Выходит, враг не хотел, чтобы их нашли и изучили. Даже метатели молний остались там, где их настигла смерть. А ведь опять же, по моему мнению, их экземпляры гораздо любопытнее в плане изучения.
Всё моё внимание было приковано к здоровякам. Я наблюдал за каждым их шагом, за каждым движением и всё больше убеждался в том, что в отличие от остальных, они разумны. А ещё я понял, что эти твари тоже выращивают базу, и стратегически её местоположение очень выгодно.
Но она явно не первая, потому как изначальная атака на нас развивалась совсем с другой стороны. Здесь они обосновались недавно, и если дать им ещё немного времени, мы получим крайне опасное соседство. Время между атаками сильно сократится, что не оставит нам времени для реагирования и развития. А значит, нам кровь из носа необходимо от неё избавиться. И чем быстрее, тем лучше.
Но почему они выбрали именно это место? Почему не на пару километров левее или правее? Их цитадель стоит ровно там, где должна стоять наша.
Выходит, им так же нужны технологии древних? Или я снова чего-то не понимаю? Логично занять территорию противника, чтобы не дать ему развиваться. Но они слишком точно привязаны к месту древних построек.
А затем я едва не выдал своё местоположение. Нет, не каким-то неосторожным действием, а желанием соскочить и закричать. Потому как увидел то, о чём не мог подумать в самых смелых фантазиях.
Один из качков вдруг открылся, и из его нутра выбрался человек. Не совсем, конечно. Его будто затронули миллионы лет эволюции, но он всё ещё оставался похожим на нас. И тут я вдруг понял, что за второе сердце я видел на схеме слабых мест. Одно из них гоняло кровь оператора.
Минут двадцать я пытался устаканить в голове увиденное, но каждый раз скатывался в эмоции, напрочь теряя мысль. Это открытие было способно перевернуть весь ход войны.
