Надо думать о собственном здоровье, а не о куске материи. Но… Ох, и как заставить себя думать о важном?"
"— А почему Кошель упомянул о несовместимости нашей магии? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать, а не продолжать неловкое молчание. И отвлечься от того, как пальцы Форсмота тщательно, чуть ли не массируя, проминают мои ступни. Эти ощущения меня смущали… пробуждая что-то глубинно-непонятное, странное, но… приятное. Будто десятки светлячков пробудились, щекоча внутренности и вызывая непонятные мурашки, отзываясь на касания.
Я облизнула губы, стараясь собраться с мыслями. — Когда вы помогали мне зажечь звезду, выходит, я получала не смешанную, а только природную силу, от молний, ветра и прочего? Без примеси личных вливаний? Я не очень помню, как все происходило, уставшая была.
Слова звучали все тише, последнюю фразу я и сама едва разобрала. Но он услышал и ответил.
— Личных вливаний? … Нет, их не было. Ты бы запомнила. — Его ладони скользнули до икр и остановились. И эта задержка взволновала меня сильнее чем движение.
Дыхание окончательно сбилось, заплутав в мгновенно пересушенном горле. Я моргнула и встретилась с потемневшим взглядом учителя. На его виске блестела крохотная капля пота, магия поиска давалась не просто.
— Ну как? — тревожно пробормотала я. — Нашли что-нибудь? За меня не волнуйтесь, я уже привыкла, что вы колени постоянно мне трогаете, сопротивляться не буду.
Углы его губ приподнялись, рождая улыбку. Он что-то хотел ответить, но вместо этого неожиданно прищурился, наклонил голову, словно к чему-то прислушиваясь и — плавно повел ладонями выше, поднимая надо мной ткань покрывала и добираясь до тех самых, обсуждаемых коленок.
— С тобой не соскучишься… Ого! Впечатляюще, — как-то вкрадчиво произнес Скала, вся его веселость исчезла. Он повел плечами и мне показалось, что вместо мужчины рядом со мной внезапно оказался крупный, смертельно опасный хищник. Ходячее бедствие, никакие логры такого не удержат. Светлячки в моем животе испуганно вспыхнули и попадали пачками, изображая обморок.
— Так… Не дергайся, Кучеряшка, я все равно сильнее. Сейчас, и в любое время. Но я говорю не о твоей коже или ножках, которые, кстати, весьма неплохи.
— А о чем? — не знаю откуда у меня взялся тонкий высокий голосок. Пришлось откашляться, чтобы больше не позорить длинную череду предков с твердыми командными обертонами.
— Тебя не прокляли, — сообщил мне мужчина, добираясь до опасной линии отсутствия панталон.
