— Можешь не благодарить за помощь с егерем, сладкая, — сказал Палач. Положил ладонь на камень, быстро взглянул мне прямо в глаза и побарабанил пальцами, выбивая только ему слышную, но явно замысловатую мелодию. — Считай, что своей сеточкой я не тебе услугу оказал, а себе место расчистил. А то не успели как следует пообщаться, не порядок…
— … И двадцатый, финальный вымпел победителя поднимается на флагштоке родовой школы Балинштоков! — продолжал оповещать публику церемониймейстер. — В этом участнике мало кто сомневался, и от этого еще более интересно пройдет через неделю второй тур, не правда ли? Прошу наших героев отойти от обрыва и предстать перед Его Величеством.
Я прошла? Неужели я прошла?! Плевать на Габардилов и Палача. Главное — Я ПРОШЛА! Хотелось петь и танцевать от счастья. Вот только я продолжала лежать.
Всю жизнь я свято следовала правилу — не использовать все искры разом. Даже когда готовилась к пробуждению звезды и целый день иссушала себя до дна, одновременно я задействовала только часть своих искр, сменяя их по очереди.
И необычайно гордилась собой, если удавалось держать «включенным» целый десяток. Поэтому я понятия не имела, чем обернется мой сегодняшний сумасшедший порыв. Скажу прямо — я вообще не в восторге.
Но появилась отличная идея. Я сосредоточилась, выделила пустую искру в руке и попыталась резко наполнить ее энергией. Логика простая, опустошение — это же прекрасная возможность получить еще одну звезду! Ну и что, что времени совсем мало — если есть шанс, значит им нужно правильно воспользоваться.
Но как я ни старалась, из двух обязательных условий появления звезды, по-прежнему оставалось только одно — готовые к заполнению искры. А вот энергии не было. Совсем.
— Лэра, — раздался рядом громкий голос. Я вздрогнула. Надо мной стоял гвардеец, один из тех, что ходили от ученика к ученику. Они раздавали какие-то напитки, наливая их в маленькие чашки из пузатых бутылей в кожаных переплетах, на которых красовались тисненые ящерицы. — Вы ранены?
— Нет, — замотала я головой, все еще пытаясь сосредоточиться.
— Примите лекарство? — продолжал настаивать он, окончательно сбивая мой настрой.
Похоже, сегодня новой звезде не родиться.
Я покосилась на других учеников и обнаружила, что почти все пьют лекарство, не задавая вопросы и не задумываясь.
От бесплатного угощения отказался только Палач, который продолжал прижимать рану на груди рубашкой, и вместо того, чтобы слабеть, становился на вид все бодрее.
