Впереди еще непростой вечер и не стоит раньше времени нервировать моих спутников. Я перехватила поудобнее многострадальный сюртук и заторопилась вниз, стремительно спустившись по лестнице, сжигая десяток все еще неспокойно горящих искр. Разум метался от негодования к беспокойству. Эк меня угораздило за короткое время обзавестись сразу двумя поклонниками. И если с первым, Людвигом, я примерно представляла как справиться, то что делать со вторым, полным психом, понятия не имела.
— Хани, — в холле ко мне бросился Пушок, — мы видели в саду бегущего Балинштока! Что он здесь делал?
Шагнувший за ним следом Тристан, бросил сдержанный взгляд на отступившего в сторону мажордома и остановился, но никто бы не обманулся этой опасной медлительностью.
Слишком угрожающе выглядело едва сдерживаемое напряжение в чуть согнутых ногах, в наклоне головы. При виде меня он явно расслабился и приветственно кивнул.
Эх. Кажется, меня ждет серьезный разговор.
Глава 14.
О деталях предстоящей операции я рассказывала спутникам пока карета ехала к трактиру.
Именно в этом заведении, по словам Посылки, сегодня поздним вечером его будет ждать заказчик — старик, посуливший целых пять золотых за «никчемную записную книжицу, которая никому не нужна». Угу. Никчемность, которую разыскивают с пугающим упрямством.
О книге с Пра я, понятно, не особенно распространялась. Заметила только, что какой бы ни был семейный артефакт, он мне в любом случае дорог и расставаться с ним я не собираюсь.
Это была чистая правда.
И вот казалось бы… животрепещущая тема для разговора. Есть что обсудить, поспорить, разобрать варианты наших действий. Тем более, что Кошель помнил нападение на «Кабанью ногу» и должен быть заинтересован в наказании преступников.
Но вместо этого — чуть не половину дороги меня мучили вопросами про Палача.
— С трактиром все просто, — прервал меня Кошель, — вы с юным лэром остаетесь на улице и никуда не лезете, Гектор страхует меня внутри, а я ловлю старика, чтобы вдумчиво с ним побеседовать.
С этим все понятно. Меня больше интересует другое — что делал молодой Балиншток в Посольстве Эльвинеи?
— Почему это мы на улице? — взвился Пушка, он же Пушок. — Я вообще ждать не умею, у меня ноги затекают. Мое место в бою!
— И я не понимаю, почему мы должны бездействовать в то время, когда тебе будет угрожать опасность, — тоже возмутилась я. — Тем более район там, по словам Гектора, преступный.
