Людвиг задумался, вздохнул, покосился на музыкантов, те заиграли громче.
— М-м. И на лицо тоже? — еще раз уточнил мой невнимательный кавалер. — Может быть еще р-разок, ну, чтобы я точнее рассмотрел… покажитесь?
— Для удачи есть только один шанс, — я с удовольствием повторила слова принца. — Неужели вы невнимательно смотрели?
— Внимательно.
— Но вы сказали, что не успели.
Больше обиды в голосе!
— Просто хотел взглянуть на вас еще раз, мне всегда одного раза мало.
— И вам понравился мой неповторимый облик?
Людвиг мазнул себя ладонью по подбородку и с досадой ответил:
— Не то слово.
В себя прийти не могу. Просто… чтоб вас… кхм… стоите перед глазами. О-опьянен вашим прелестным образом.
Я шагнула ближе, сунула ему в руку очередной бокал и прошептала, близко, почти касаясь губами его уха:
— Тогда сегодня я вам приснюсь.
Не знаю, зачем Пра посоветовала мне это сказать, но слова оказались действенными. Молодой лэр вздрогнул, крылья носа дернулись. Вот он пытается меня поймать, но движения уже неловки, и я легко выскальзываю.
Пара секунд, и, мягко качая бедрами, я плыву к кустам. Ножные колокольчики звенят. Душа поет. У нас получилось! Получилось обвести вокруг пальца воздыхателя из королевской семьи.
Вечером я сообщу, что Хани приболела, и подпишусь Лидией. Пусть принц решит, что сестры обсудили ситуацию между собой и младшая не будет перебегать дорогу старшей.
За мной бодро спешат Мириам с Анифой, что-то одобрительно бормочет Пра, в ушах шумит от прилива крови и бурлящих во мне эмоций.
Как я и думала, Людвиг слаб, легко управляем. Можно крутить им, используя его гордыню и нежелание признавать ошибки.
Во всем этом есть только два минуса. Первый — если это получилось у меня, кто даст гарантию, что это не сделает кто-то другой? Что не только я буду у руля?
И второй… Я была близко, касалась его руками, шептала у самой кожи. Но ни разу, ни на каплю мое сердце не дрогнуло, не сбилось с ритма, не пропустило удар. Ни разу.
* * *Та же поляна спустя некоторое время
Алонсо развернулся кругом, осматривая поляну и пытаясь понять, что на ней недавно произошло.
Под навесом тихо сидели музыканты, почему-то даже не пытаясь наигрывать мелодии.
А у стола, заставленного нетронутыми тарелками с едой и открытыми бутылками, сидел Людвиг. Откинув голову назад и закрыв глаза.
— Спишь? — осведомился Алонсо. Затянутый в черное и голубое, строгий, холодный, он носком туфли ткнул в валяющийся на траве бокал.
