Он выбрался из узкой щели, в которую все эти долгие пять часов никак не помещались руки, ноги и спина, где невозможно было пристроить газету или ноутбук, некуда девать бутылку с водой, книжку и самое себя, вытащил за собой портфель и только тут, в проходе, засмеялся.
– Устали? – Он потянулся, закинув руки за голову и высоко задирая локти. Голубая рубаха была измята, изжевана, пуговичка расстегнулась на животе, и он, стыдливо отвернувшись, быстро ее застегнул.
– Я не люблю летать, – пробормотала Лиля.
– Ну! Это ваше? – Парень достал с полки пальто, за которым потянулись еще какие-то вещи.
– Так, как мы сейчас летели, никто не любит! Это просто вивисекция какая-то. Пойдемте?..
Ничего не поделаешь. Ты взрослая, умная, решительная, и ты сейчас выйдешь из самолета. Ничего страшного не происходит. У тебя командировка. Не очень простая и не слишком приятная, но всего лишь командировка. Ты справишься. Никаких истерик.
– Я никогда не была в Якутске, – в спину парню выговорила она, и он слегка оглянулся.
На ходу он напяливал куртку, не попадая в рукава, и его портфель цеплялся за кресла, в которых валялись смятые газеты, пластмассовые стаканы, бутылки из-под воды, всякий мусор. – А вы?
– Ничего особенного, город как город. Я тоже здесь бывал только проездом… несколько раз.
– А вы… знаете, куда идти?
– Тут одна дорога! В здание аэропорта.
– А там? Знаете?
Он наконец-то оглянулся по-настоящему. Девица бледная и идет по проходу с таким видом, как будто в конце его уже весело полыхает костер, на котором ей предстоит сгореть заживо.
Истеричка, что ли? Или просто не в себе? Хотя симпатичная – он посмотрел на ее грудь, – и сразу видно, что не дешевка и не из простых. Хорошо бы до Анадыря летела, вот и развлечение на время!..
– Что ж вы так долго, граждане пассажиры, – укоризненно сказала замученная стюардесса в накинутой на плечи форменной шинели. Под шинелью она держала себя за локти, как будто мерзла. – Нам еще тут убираться, а вы тянетесь и тянетесь!
Чем дальше от Москвы, вдруг подумала Лиля, тем быстрее и вернее «дамы и господа» превращаются в «граждан пассажиров».
Здесь, в Якутске, мы уже никакие не дамы и не господа. Дальше-то что будет?
– На трапе поосторожней! – вслед им крикнула стюардесса. – Дождь прошел, скользко!..
Трап упирался в бетон, казавшийся синим от света прожекторов, и на этом бетоне нет никого и ничего: ни людей, ни автобусов.
– Нам туда! – Парень накинул капюшон и показал рукой, куда именно.
