Все же было ясно, понятно и так хорошо! Что-то изменилось? Что именно? И когда?
– У тебя шея вся располосована, – негромко сказала Юлька. – Вон царапины какие. Это что такое? Или в Анадыре так положено?
Полковник покосился на нее, кажется, удивившись изменению тона.
– Юль, ты-то откуда взялась? Ну, правда!
– Я купила билет на самолет и прилетела. Нас долго в Якутске держали, а то бы я еще вчера появилась.
– Зачем?!
– На тебя посмотреть, – сообщила Юлька. – Зачем же еще?!
– Тебя… тоже в командировку послали?
– Меня послали, – согласилась первоклассная журналистка Костина, – но не в командировку.
Меня послали в жо-о-опу. Ох, простите, товарищ полковник, вам такие слова от дамы слышать не положено.
– Никак нет, не положено.
Юлька посмотрела на него с подозрением. Да вроде нет, не смеется."
"– Я тебе потом все расскажу, – пообещала она Лиле. – Во всех ароматных деталях. А сейчас ты давай. А то я не поняла ничего. Меня на этом вашем погранконтроле арестовали, а я говорю – пропадите вы пропадом, я к подруге в гости! А они: к какой такой подруге?! Подруга ваша, между прочим, в тундре пропала, еле отыскали! Вот товарищ полковник меня сюда и привез.
Сначала оштрафовал по всей строгости закона, а потом привез. У вас тут так принято, да-а-а? Чтобы одни люди пропадали, а других от нечего делать штрафовали?
– Не от нечего делать, а в полном соответствии с правилами поведения на особо охраняемых территориях, куда входят все без исключения пограничные зоны.
Юлька уселась напротив полковника, подперла кулачком подбородок, уставилась ему в лицо, не моргая.
– Пра-а-авила? – протянула она. – Правила существуют только для того, чтобы их нарушать, товарищ полковник. Вы никогда не нарушаете пра-а-авил?
Лиля тихонько ушла от них на кухню и прикрыла за собой дверь:
– Олег!
Он обернулся.
– Что ты делаешь?
– Кофе варю.
– Почему ты ушел?
– Ты должна рассказать, что случилось. Только очень подробно и во всех деталях. Мне и Багратионову. Мы должны понять, кто на тебя напал и зачем.
– Я шла, а потом меня то ли ударили по голове, то ли придушили, я не поняла. Вот я рассказала. Очень подробно и во всех подробностях.
– Лиля, это не шутки.
– Какие уж тут шутки!
Он или ничего не понимает, или ловко прикидывается, и Лилю это разозлило.
Только что все было просто прекрасно: собачья упряжка, тысяча километров пути, бриллиантовый снег, ледяной ветер с анадырского лимана, теплая и жесткая рука в кармане, обхватившая сверху ее пальцы.
