– Прописаны они были в квартире в Москве в убогой пятиэтажке. До нее от метро сорок минут на автобусе приходилось пилить. Потом пешком переть, и вот вам квартал непуганых наркоманов-алкоголиков. Но на самом деле жили они на даче неподалеку от Москвы, в лесу. Соседей нет. Участок – гектар! Дом – закачаешься! Кирпичный, два этажа, мансарда, мебель импортная, люстры роскошные, ковры. Я, как первый раз туда вошла, рот разинула. Дворец! Хозяйка под стать. Тетя Аня сверкала, как елка, вся драгоценностями увешана. За забор она скромная выходила, не выделишь из толпы.
А дома прямо императрица. Дядя Гена в костюме спортивном старом молодую жену племянника встретил. Жена королева, муж ее слуга.
Анна Сергеевна увидела мое изумление, отозвала меня в свою спальню и стала читать лекцию:"
"– Деточка, я очень рада, что ты вошла в мою семью. Хочу кое-что рассказать о нас. Родители Коли рано ушли из жизни, я и Геннадий Михайлович воспитали мальчика, он нам как сын родной. Мои отец и мать всю жизнь работали на оборону, чем занимались, понятия не имею.
Дом, где мы сейчас живем, папе подарило советское правительство, и для тебя его двери всегда открыты. Но! Болтать о том, что у нас есть, рассказывать о моих драгоценностях, деликатесах и прочем – нельзя. Народ злой, завистливый, возьмут и дом подожгут.
Галина посмотрела на оставшееся пирожное и продолжила:
– Я только кивала. Вопрос, который на языке вертелся, не задала: «Кому здесь «красного петуха» пускать? Вокруг никого, не в селе живете, любопытных баб и пьяных мужиков рядом нет».
Конечно, я пообещала молчать. Поняла, почему у них забор кирпичный, выше дома, типа кремлевская стена. Во дворе в вольере четыре пса здоровенных и злых. Еще один, Рекс, на свободе, он постоянно по периметру носился с утра до ночи. Со своими он ласковый, как котенок, а чужого, который без спроса вошел, в лохмотья порвет. С теми же, что по ночам выпускались, только дядя Гена дело имел. Звери прямо! Дрессированные на свисток. Когда я впервые приехала, Геннадий Михайлович меня сначала с Рексом познакомил, сказал ему:
– Мальчик, она своя, любимая, дочка наша.
Рекс подошел и головой о меня потерся. Я чуть не описалась. Здоровенный ротвейлер почти с теленка ростом. Но он с тех пор, если меня видел, всегда шел приласкаться. Потом дядя Гена меня к вольеру подвел, приоткрыл окошко, через которое миски подают, велел:
– Руку просунь, не дрожи.
Я насмерть перепугалась, зажмурилась, но выполнила приказ.
