– Да, – дрожащим голосом подтвердила я, – человек в дорогом костюме, никогда и не подумаешь, что он разбоем занимается.
Глава 3
– Дашенция, оценивать твое поведение не хочу, – заявил Собачкин, ставя передо мной чашку с чаем.
– Сергей прилично выглядел, – вздохнула я, – не грязный, не пьяный, в совсем не дешевой одежде.
– Бомжа в дорогой торговый центр охрана не пустит, – засмеялся Кузя. – Если же он внутрь проберется, то люди в сторону от него будут шарахаться. Нынче карманники – это женщина в «Шанели» или мужик, импозантный, как профессор времен Николая Второго.
Они тебя заговорят, сумочку незаметно обчистят и смоются.
– Кстати, о сумочке, – перебила его я, – парень за нее схватился, вот тут. На коже точно остались его отпечатки. Кузя, ты же можешь найти обладателя пальчиков?
– Угу, – пробормотал вождь компьютеров, – если он есть в базе МВД или в других каких-то, тогда да. Запущу программу поиска. Давай торбу, сейчас сделаю.
– Покажи монету, – попросил Сеня.
Я вынула связку.
– Смотри.
– Не похожа на деньги, – заметил Собачкин, – хотя я, конечно, не могу знать все, что за многие столетия выпускалось. Ну-ка…
Семен взял лупу и стал внимательно рассматривать брелок.
И тут мне позвонила Маша.
– Муся!
– Это не Катя, – быстро ответила я.
– Я звоню именно тебе, – уточнила Манюня. – Ты сколько весишь?
Вопрос меня удивил.
– Сорок пять кило. А зачем это тебе?
– Наверное, она думает, можно ли мать бесплатно как багаж провезти, – с самым серьезным видом предложил Кузя, бегая пальцами по клавиатуре компьютера.
– Зачем на билет тратиться?
– Привет, Кузя, – громко сказала Маруся, – не получится Дашутку так самолетом отправить. Чемодан тяжелее двадцати трех кэгэ не возьмут. Мам, а рост у тебя какой?
– Метр шестьдесят четыре, – ответила я.
– Точно?
– Всегда такой был. Даже интересно, для какой цели тебе эта информация понадобилась, – не сдержала я любопытства.
– Можешь приехать ко мне в клинику? – защебетала Маруся.
– Ну очень надо.
– Что случилось? – испугалась я. – Кто заболел? Хучик? Черри? Афина? Мафи? У тебя неприятности?
– Ну зачем сразу о плохом думать? – спросила Манюня.
Я затруднилась с ответом, вместо меня выступил Собачкин:
– Потому что, если у детей полный порядок, они родителям не звонят. Особенно заботливые ограничиваются одним разговором в три дня: «Пап, у тебя все ок? Ну супер». Конец беседе.
