Вертелся, вертелся в кровати, никак не мог заснуть. Потом вышел в сад. Сколько было времени? Не знаю. Фонари все на участке горели, кто-то в открытом бассейне плескался, на площадке, где качели и домик детский для Лизы стояли, несколько подростков прыгали на батуте. Я все это увидел, взял карманный фонарь и ушел в лес. Брел куда глаза глядят, в конце концов принял решение: уеду из особняка Инги. Сниму первый попавшийся дом, пусть неудобный, но уметусь. Сразу легче стало, хотел вернуться и понял, что заблудился. Кружил, кружил между деревьями, вышел на поляну, там увидел развалины избы.
Я подошел к окну, стал пробираться вдоль стены. Завернул за угол, вижу: мужчина в куче навоза яму роет. Запах вокруг стоял соответственный. Рядом лежало тело девочки. Даже издали стало ясно: это труп. Девочку я не узнал, лица ее не видел. А убийцу определил…
– Кто он? – задала я вопрос дня.
– Кирилл Горелов, – заявил Константин, – я прекрасно его знал, он врач, многодетный странный мужик. Я растерялся, потом осторожно в кусты подался.
– Вы просто ушли? – уточнила я.
Константин резко отодвинул от себя чашку.
– А что я мог поделать? Лес. Мы вдвоем – и труп. У мужика лопата, а у меня что из оружия есть? И вообще, не мое это дело, кто и чем в лесу занимается.
– О боже! – ахнула Алевтина и схватилась за щеки.
– Да, я тихо отполз в кусты, – сердито повторил Константин. – Смотрю, Кирилл тело в яму бросил, закопал. Потом прохрипел:
– …! Сколько сил на… потратили. Говорил, предупреждал: никаких парней до свадьбы.
Нате, беременна она, все насмарку!
И ушел. Я некоторое время подождал, не хотел с ним столкнуться, потом следом пошел, увидел тропинку, она меня на опушку леса вывела. Вернулся домой утром. Через полгода вступил в права наследства, снял коттедж в Соколовке, это на другом конце Подмосковья, подальше от дома Инги забрался. Ну, вот так. То, что это был труп Вари Гореловой, сообразил, когда слова ее папаши услышал.
– Знаю, что существуют родители, которые лишают жизни своих детей, – произнесла я, – но это, как правило, алкоголики, наркоманы, садисты.
Андрей говорил, что Кирилл Петрович казался прекрасным отцом. Неужели такой человек мог лишить жизни родную дочь из-за нежелательной беременности?
– Ключевое слово в вашем выступлении «казался», – хмыкнул Константин, – мы с Ингой тоже КАЗАЛИСЬ счастливой любящей парой. Большинство людей в присутствии посторонних похожи на эскимо: сладкий пломбир в шоколадной глазури. А как домой войдут – дерьмо на палке.
