Сегодня его супруге тридцать исполняется, в ресторане празднуют. Я приглашен. Идти не очень хочу, да обижать Олега неладно.
Алевтина сложила руки на груди.
– Лучше бы ему и впрямь в трактире не показываться. Среди гостей оказалась Инга. Она мигом поняла – выгодный жених пропадает: немолодой, богатый, властью обласканный. А у нее в кармане вошь на аркане. И окрутила наивного Москвина быстренько.
Тетя Сима, когда узнала, что хозяин в загс собрался, чуть в обморок не упала. А что домработница, пусть даже она сто лет служит, поделать может? Инга в доме поселилась.
Алевтина махнула рукой.
– Наслушалась я от тетки рассказов про новую хозяйку, повторять их не хочу. Своеобразная женщина, хваткая. Через год из оборванки в королеву превратилась. Шуб ее не сосчитать. Драгоценности покойной матери мужа все ее стали. Жила с Москвиным припеваючи, только о себе и думала.
Однажды Сима домой прибегает, глаза горят.
– Аля, что тебе расскажу! Владимир Андреевич заболел, грипп у него. Москвин всегда был здоровым, а тут слег, испугался не на шутку, решил вызвать нотариуса.
Инга спрашивает у мужа: «Зачем он тебе?» А он ей в ответ: «Детей у нас нет, кому все, что имею, оставлю? Завещаю дом и остальное имущество тебе и детям Олега. Хочу, чтобы за моей могилой как можно дольше ухаживали. Ты умрешь, а дети Олега еще поживут. Близнецы у моего заместителя недавно родились».
Алевтина положила ногу на ногу.
– Никогда я Симу такой веселой не видела. Она хохотала, описывая выражение лица Инги. В особенности ей понравились ее слова, та супругу сказала:
– Милый, зачем тебе чужие наследники, у нас свои появятся!
Хозяин же возразил:
– Пока их нет.
Если родишь, тогда, конечно, все им достанется.
Невзорова наклонила голову.
– И через год у них появился Андрей. Сима пребывала в уверенности, что мальчик не Владимира сын. И чем старше он становился, тем яснее делалось – внешне у него ничего от отца нет. Лицом пошел в мамашу-пройду, только был тихий, как Москвин. А с чего ему шумным быть? Инга с ребенком почти не разговаривала.
«Уйди», «Не мешай», «Ступай в свою комнату, займись чем-нибудь». С мальчиком няньки возились, да они постоянно менялись. Пожилая женщина за крошкой ухаживать не возьмется, тяжело. А сорокалетних хозяйка воспринимала как соперниц, боялась, вдруг супруг на кого-то глаз положит. Потом в семье Лиза появилась. Серафима постарела, ушла, меня вместо себя пристроила.
Алевтина поправила жемчужные бусы.
– Вот уж я нахлебалась! У Инги материнский инстинкт проснулся.
