Вот это было для Юстаса неожиданностью. Он понял, кем она была, но решил бороться за свое счастье. Они оба решили бороться. Точнее продолжать прятаться. Так как все это время им это неплохо удавалось.
Вот только оказалось, что эйр не знал ничего о пропаже своей избранной до тех пор, пока она не начала жить с Юстасом. А там он, конечно же, почувствовал, что девушка уже не одна. Ну да, это была для него неожиданность. Оставил-то он ее в глуши, где даже обычные люди не селились, не то что долгожители. А тут такой подарочек.
Но не только же матери было чувствовать, как он постоянно развлекается со своими…"
"Парень опять замолчал, сжав губы в тонкую полоску. После чего, не выдержав напряжения, Олдер поднялся и принялся мерить комнату шагами.
— Эйр принялся искать свою сбежавшую пару. Но матери удавалось хорошо прятаться. Она почти не выходила из дома. Помогали ей все те же преданные служанки. Избранный-то их и не помнил. Кто же обращает внимание на простых смертных, жизнь которых длится миг. А про сына он и не знал.
И все было бы хорошо, но пришло время рожать. А это дело длится не пять минут. Длительная боль, как путеводная нить привела эйра в дом влюбленных. И прибыл он туда в бешенстве. Юстас был дельцом. При всей своей решимости он не мог противостоять опытному воину. Одному из сильнейших. У него не было ни единого шанса одержать победу и защитить свою семью. Когда я вернулся, они были мертвы. Все. И моя новорожденная сестра в том числе. А этот гад… Он не прятался и не скрывал дело рук своих.
Просто сидел в гостиной и очищал свой меч от крови. Я когда все это увидел… на меня нашло что-то. Не знаю как победил его. Он понял сразу кто я. Конечно же. В конце концов, я копия брата. Удивился, но понял. Скорее всего, это мне и помогло. Он не хотел меня убивать. В отличие от меня. Я хотел. Хотел наказать, уничтожить, заставить мучиться. Суд меня оправдал. Его все равно ждало наказание. Вот только я себя не мог простить, что не успел. Что меня не было дома. Тогда у них был бы шанс.
А так… По закону, как победивший главу, я мог получить титул эйра. Братья предложили разделить с ними территорию отца, — вот он и произнес это слово в первый раз. Но так, как будто оно было самым грязным ругательством. — Но я не хотел. Ничего не хотел. Ничего, что ему принадлежало. Ни земель, ни титула, ни наследства. И ушел в храм. Я не собирался становиться служителем, не с той ношей, что была у меня нести свет людям, но и не знал, что мне делать дальше. Как жить.
