Илди, упираясь обеими ногами в пол и ругаясь себе под нос, тянула за хвост и заднюю лапу ирланда в сторону двери в ванную комнату. Пернатая ящерица, нещадно царапая паркет когтями свободными тремя лапами (буду надеяться, за порчу имущества и нанесенный ущерб, эйр из моего содержания не будет вычитать компенсацию, иначе быть этой рептилии милой дамской сумочкой), шипела, крепко держась зубами за ножку софы. При этом свободный кончик хвоста зверюги опасно мотылялся у лица девушки. Окинув комнату быстрым взглядом, я, пыталась сообразить, что мне делать и за что хвататься, а главное кому из этих двоих помогать.
Первым увидела перевернутое кресло, павшее в неравной борьбе между двумя самоубийцами. Почему самоубийцами? Так я отлично помнила, какие мне приятные ощущения обещали в случае, если этот белобрысый красавец ужалит меня за руку. Про то, какие будут последствия, если он попадет Илди в глаз, в висок или нанесет удар в районе горла, думать не хотелось. Боюсь, простым онемением она не отделается.
А именно возле этих частей ее тела чаще всего предупреждающе замирал кончик хвоста ирланда. Девчонка же, потеряв всякий страх, игнорировала неоднозначные намеки и продолжала свои попытки отцепить зверя от мебели. Если этот гад все же решит навредить девушке, то я самолично сверну ему шею. Вот и получается, что оба они самоубийцы.
Заметив боковым взглядом движение, обернулась, чтобы увидеть согнувшегося пополам Олдера. И если вначале я испугалась за него, то заметив трясущиеся от смеха плечи, чуть не пнула ногой.
Раз этот оболтус ржет как лошадь, значит опасности никакой нет. Переведя взгляд на борющуюся парочку, рявкнула.
— Успокоились! Оба!"
"Ирланд тут же отпустил ножку софы и Илди, не удержав равновесие, опустилась на свою пятую точку, выпустив злополучный хвост из цепких ручек. М-да… если судить по ойку и болезненной гримасе на лице девушки, не такая уж ее задняя часть и мягкая. А вот нечего хватать что ни попадя в руки, ну или надо отъедать задницу, чтобы не так больно было падать.
Это если не имеешь возможности подстилать себе соломку.
— И что здесь происходит?
Еще раз осмотрев разгромленную комнату, заметила прижавшуюся к двери Ниру. Судя по ее обескураженному лицу, она, так же как и я, не в курсе происходящего. Потом мой взгляд наткнулся на перевернутый стол, прошелся по грязному полу, на котором валялись осколки битой посуды вперемешку с едой, и вернулся к потирающей пострадавшее место хулиганке.
