Я сейчас могу уничтожить в один миг все то, о чем ты так заботился всю жизнь. Нравится быть красивым? Спортом занимаешься, мышцы свои качаешь, чтобы красоваться ими перед женщинами… А толку от твоих мускулов, когда ты пристегнут к трубе, разве они помогут тебе? Ну, давай, защищай то, о чем печешься всю жизнь — свою внешность, свою жизнь, здоровье, — Джек зажег новую сигарету и продолжил развлечение, прижигая ему шею и руки, которыми Рэй прикрывал лицо. — Ну, может, вспомнил, где моя жена?
— Я не знаю! — прорычал Рэй сквозь стиснутые зубы.
— А зачем же ты тогда вернулся из Парижа? Разве не для того, чтобы устроить побег Кэрол?
— Нет! — в исступлении закричал Рэй. — Чего ты привязался ко мне со своей Кэрол? Я вернулся сюда к женщине, и это не твоя Кэрол!
— Вот как? И что же это за женщина?
— А это тебя уже не касается! Свою личную жизнь я с тобой обсуждать не собираюсь! Но если тебя так интересует, как я провел эти две недели, я тебе скажу — в постели со своей новой девчонкой! Это куда приятнее, чем протирать штаны на идиотских лекциях в Париже!
— А как же твоя великая любовь к Кэрол?
— О мою великую любовь она всегда только ноги вытирала… — голос Рэя задрожал от обиды.
— Я к ней со всей душой, а она… она только об одной Куртни всегда и думала. Всегда! А я… я для нее был всего лишь помехой в их отношениях… Куртни, Куртни, Куртни, всегда одна только Куртни! А на меня ей всегда было наплевать! А почему? Разве я меньше ее любил, меньше, чем Куртни? Почему ты требуешь у меня ответа в том, где она? Разве не унизила она меня у тебя на глазах, разве не отказалась от меня? Ты не помнишь, что она сказала? Куртни больше нет, а ты мне не нужен — вот ее слова, и я никогда их не забуду! Ей не нужна моя забота! — гримасничая, процитировал Рэй со злостью.
— Ну и ладно, не нужна — и черт с ней! Я тоже человек, я мужчина, а не тряпка, чтобы ноги об меня вытирать! Да у меня в ногах все бабы ползают, и я не какой-то сопливый мальчишка, чтобы вымаливать милости у какой-то зацикленной на предрассудках девчонки! С меня хватит! За кого ты меня принимаешь, Рэндэл, если думаешь, что я буду рисковать шкурой ради той, которая всегда только и делала, что унижала меня и причиняла боль, которая ненавидела меня за то, что я не был верен ее обожаемой Куртни, и за то, что я просто мужик, который, как и любой другой, не смог бы остаться равнодушным к ее прелестям… — он задохнулся, получив от Джека удар в челюсть.
— Чего ты злишься, Рэндэл? Сам же хотел, чтобы я говорил откровенно.
