Она поймала себя на том, что мечтает о его объятиях, что с нетерпением ждет, когда откроет ему дверь и он набросится на нее с поцелуями, страстный, пылкий и вместе с тем бесконечно нежный.
Она тщательно привела себя в порядок, искупалась, надела купленное им вызывающе соблазнительное белье, набросив сверху полупрозрачный пеньюар, подкрасилась. Потом долго расчесывала белые волосы, сидя перед зеркалом. Они изменились только в цвете, оставаясь все такими же густыми, шелковистыми, и даже блеск сохранили. Только теперь он был иной, серебристый.
С удивлением Кэрол разглядывала свое тонкое лицо в обрамлении белоснежных вьющихся локонов. Она все еще не могла привыкнуть. Но не могла не заметить, что это ничуть не отразилось на ее красоте. Ей даже шло, как ни удивительно. Но все равно Кэрол не терпелось покрасить волосы, чтобы вернуть себе прежнюю внешность.
Она поговорила с Касевесом. Он сообщил ей, что Рэй благополучно вернулся из Франции, блеснул сообразительностью и умом в офисе и вечером отправился домой.
Документы и билеты для нее будут готовы завтра. Все остальное она узнает при встрече. Кэрол не без смущения сказала, что ей нужен светлый парик, рассказав, что теперь она абсолютна седая. Уильяма эта новость шокировала, но он не подал виду. Лишь сказал, что в таком случае, лучше воспользоваться темным париком, чтобы впоследствии ее не так легко было опознать по фотографии, когда Джек станет переворачивать вверх дном вокзалы и аэропорты.
Закончив разговор, Кэрол с взволнованно колотящимся сердцем и с все возрастающим нетерпением стала ждать Рэя.
Время шло, но его не было.
В полночь Кэрол уже металась по комнате из угла в угол, ломая от переживаний руки. Ее начало трясти.
Не выдержав, в приступе отчаяния и страха, она бросилась к телефону и набрала номер Касевеса.
— Его нет, — сообщила она дрожащим и осипшим от ужаса голосом.
— Не паникуй, — отозвался заспанный старик. — Сейчас я позвоню ему домой, может, он просто решил не рисковать и не ехать к тебе сегодня, чтобы Джек за ним не проследил.
— Тогда почему он мне не позвонил?
— Кэрол, подожди, я же сказал, сейчас позвоню и узнаю, — он положил трубку, но его охрипший от охвативших его переживаний голос, хоть он и старался это скрыть, лишил Кэрол остатка самообладания. Опустившись в кресло, она прижала сжатые кулаки к губам и тихо завыла от отчаяния.
Он бы пришел, обязательно пришел. А если бы не смог, позвонил бы.
Это Джек. Проклятый Джек.
