— Нам еще надо отыскать гостиную слизеринцев. Я на одно надеюсь: встретим по дороге кого-нибудь и за ним увяжемся…
Рон, пристально всматриваясь в Гарри, заметил:
— Ты себе не представляешь, как странно видеть думающего Гойла…
Он постучал в дверь Гермионы:
— Ты что там копаешься? Пора идти…
Ему ответил напряженный высокий голос:
— Я… Я не пойду. Ступайте одни.
— Гермиона, мы знаем, что Милисента Булстроуд уродина — никому и в голову не придет, что это ты.
— Нет… В самом деле… Думаю, что я не пойду. А вы двое поторопитесь, не теряйте время.
Гарри озадаченно посмотрел на Рона.
— Вот это больше похоже на Гойла, — заметил Рон. — Именно так он выглядит, когда учитель его о чем-то спрашивает.
— Гермиона, с тобой все в порядке? — спросил Гарри через дверь.
— Все хорошо… Я в норме… Идите.
Гарри взглянул на часы. Пять из драгоценных шестидесяти минут уже прошли.
— Объяснишь, когда вернемся, ладно? — сказал он.
Рон и Гарри осторожно приоткрыли дверь, убедились, что путь свободен, и пошли.
— Не маши руками, — произнес Гарри вполголоса.
— Что?
— Крэбб всегда их держит, как будто они у него прилипли к телу.
— Вот так?
— Так лучше.
Спустились по мраморной лестнице, ведущей в подземные помещения. Вокруг ни души. Куда запропастились все слизеринцы? Без них в гостиную к Малфою не проникнуть.
— Что теперь делать? — тихонько спросил Гарри.
— Слизеринцы всегда идут завтракать вон оттуда. — Рон кивнул на вход в подземелье. Едва эти слова слетели с его губ, как из прохода показалась девушка с длинными вьющимися волосами.
Рон поспешил к ней: — Извините, мы тут забыли дорогу в нашу гостиную…
Девушка смерила его неодобрительным взглядом:
— Прошу прощения, у нас с вами разные гостиные. Я из Когтеврана.
И убежала, с подозрением оглянувшись на них.
Делать нечего — Гарри и Рон, торопясь, двинулись по каменным ступеням вниз, в темноту. Ступая по полу, громадные ножищи Крэбба и Гойла будили особенно звучное эхо. Приятели чувствовали, что дело оказывается сложнее, чем они рассчитывали.
Переходы подземных лабиринтов были пустынны. Мальчики уходили все глубже и глубже под школу, постоянно проверяя по часам, сколько у них осталось времени. Через четверть часа они уже стали приходить в отчаяние, как вдруг впереди им почудилось какое-то движение.
— Ха! — оживился Рон. — Вот, кажется, и один из них!
Из боковой двери появилась неясная фигура. Они поспешили подойти ближе — и сердца у них екнули. Это был вовсе не слизеринец. Это был Перси Уизли.
