— Иди к нам, Гермиона, поешь чего-нибудь, — позвал ее Гарри, бросив взгляд на Рона — в каком он расположении духа, готов ли зарыть в землю боевой топор.
— Я правда не могу, Гарри, мне еще читать четыреста двадцать две страницы. — В голосе ее теперь явно звучали слезы. — И вообще… Рон не хочет сидеть со мной за одном столом.
На это нечего было возразить. Рон как раз в эту минуту высказался:
— Бедная Короста! Если бы ее не съели, она бы сейчас полакомилась помадными мушками, она так их любила.
Гермиона расплакалась.
Не успел Гарри открыть рот, она захлопнула книжищу, сунула ее под мышку, рыдая, побежала к лестнице, ведущей в спальню девочек, и исчезла из виду.
— Не пора ли утихомириться, Рон? — не повышая голоса, сказал Гарри.
— Нет, — твердо ответил Рон. — Она хоть бы немножко раскаялась! Но Гермиона никогда не признает себя неправой. Ведет себя, как будто с Коростой ничего не случилось, — гуляет где-то, или уехала на каникулы."
"Праздник закончился в час ночи; пришла профессор Макгонагалл, одетая в домашний халат из шотландки и с сеточкой на волосах, и велела всем идти спать.
Гарри с Роном всю дорогу в спальню не переставали обсуждать матч. И, только увидев свою кровать под пологом, Гарри понял, как он устал. Поскорее лег, задернул плотнее полог, чтобы не проникал ни один лунный луч, устроился поудобнее и почти мгновенно уснул.
Ему снился очень странный сон. Он идет по лесу с «Молнией» через плечо, старается догнать что-то длинное, молочно-белое, струящееся между деревьями, из-за стволов и веток Гарри не может разглядеть что.
Прибавил шагу, и оно прибавило. Гарри побежал, впереди послышался быстрый стук копыт. Он уже мчался что было духу, и оно помчалось. За следующим поворотом Гарри очутился на полянке и вдруг:
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Не-е-е-е-е-е-е-е-ет!
Гарри тут же проснулся, как будто его наотмашь ударили по щеке. Ничего не понимая спросонья — темнота кромешная, — Гарри путался в шторах полога: в спальне явно что-то происходило.
— Что случилось? — раздался в другом конце голос Симуса Финнигана.
Хлопнула дверь спальни. Найдя наконец края полога, Гарри раздернул их, и в тот же миг Дин Томас зажег настольную лампу.
Рон с перекошенным от ужаса лицом сидел на кровати, полог его с одного края был разорван.
— Блэк! Сириус Блэк! С ножом! — кричал он без передышки.
— Что?!
— Был здесь! Только что! Разрезал полог! Разбудил меня!
— Тебе это не приснилось? — спросил Дин.
— Посмотрите на полог.
