Хосе Игнасио предпочитал дорогую и модную одежду, — конечно, дело не в одежде, но его стиль удачно подчеркивал своенравный характер, финансовые возможности и с первого взгляда покорял разум, как тиран-завоеватель, разглаживающий извилины мозга вместо сожжения захваченных территорий. Но со всей уверенностью, хорошими манерами, умением красиво говорить и казаться успешным и беззаботным, Хосе Игнасио что-то скрывал, недоговаривал, и по его небесным глазам проплывали грозовые тучи, придающие иногда отрешенный и даже измученный вид всему лицу.
Заведя разговор о семье Намистиных, — они пригласили меня работать репетитором для двойняшек-мальчиков — я прочла в глазах Хосе Игнасио настороженность и острую боль, словно одно слово, одно упоминание о Намистиных лезвием бритвы черкнуло ему по горлу. Он побледнел, во взгляде засквозило беспокойство, и я ужаснулась столь резкой перемене. Не нужно было никаких иных доводов, чтобы прийти к заключению, что доктор Эмиров и семья Намистиных, мягко говоря, не дружат.
Amour, toux, fumée, et argent ne ce peuvent cacher longtemps.
Любви, огня и кашля от людей не утаишь.
О трагедии, случившейся около семи лет назад, Хосе Игнасио рассказывал неохотно. В поезде от него я узнала совсем немного. Образ Вероники Наумовны Намистиной — моего работодателя, вырисовывался из обрывков противоречивой информации. Я не тянула Хосе Игнасио за язык, и он, как я позже убедилась в своих предположениях, специально окутал рассказ таинственностью. Как женщина я поняла, что к чему, — их связывали любовные отношения, вот только мальчишки Вероники учились в шестом классе, а значит, Хосе Игнасио был ей любовником — юным, пылким — и поэтому не хотел раскрывать этот маленький секрет без крайней надобности.
"
"С той минуты мне не терпелось скорее прибыть в посёлок и увидеть ту, мысли о которой все еще терзают сердце сентиментального Хосе Игнасио. Разумеется, мы не ограничились парами предложений о Намистиных, и слово за слово опечаленный горестными воспоминаниями мой попутчик, как будто сложив волю в кулак, рассказал мне немного о Намистиных — ведь я всё равно бы узнала:
— Намистины — одни из основателей шахтерского посёлка.
Прадед мужа Вероники — Семёна Намистина — в середине ХХ века выстроил шикарное по тем временам поместье. У него было четверо сыновей и младшая дочь — Анна. Я помню её простодушное деревенское лицо, она любила детей и, будучи горбатой старушкой с клюкой, часто нас угощала яблоками, леденцами и свежеиспеченными пряниками.
