Низенький дом! А двор и сад прекрасны! Вокруг двух круглых клумб тоже стояла каменная охрана, напомнившая мне гномов из сказки про Белоснежку.
— Дед Семёна был мастером на все руки! — пояснил Хосе Игнасио.
Трудно определить на глаз, сколько соток земли занимало поместье, — пятьдесят или семьдесят — но участок был и впрямь внушительных размеров, особенно если принять во внимание, что, например, у моих родителей участок всего в пятнадцать соток.
Забор вокруг поместья был тоже современный — у нас его называют ""еврозабор"" — из литых плит: нижняя сплошная, а верхняя узорчатая.
Мы медленно прошлись до конца забора, и остановились.
Ну, что же — поместье Намистиных, действительно, выделялось на фоне других унылых и перекошенных хибар, маленьких кирпичных домиков, тянувшихся вдоль дороги протяженностью примерно в километр. А дом Эмировых — Хосе Игнасио — оказался настолько убогим, что на миг мне показалось, будто он злобно смотрит на меня двумя черными глазами-окнами, а трещина на фасаде — это перекошенная улыбка-оскал избитого волка, выплюнувшего гнилые зубы-кирпичи.
Шифер, поросший мхом, как волчья шерсть на ветру шевелился. Жуткое зрелище."
"— Как же ты будешь здесь жить? Крыша явно течет, и окна не мешало бы лучше остеклить, если рамы не рассыплются от одного прикосновения, — подумала я вслух, ища глазами, признаюсь, угольный сарай. Середина апреля ведь не середина мая — ночью замерзают лужи, а днем тепло как летом после грозы. Я волновалась за Хосе Игнасио — как бы ему не пришлось мерзнуть по ночам.
— Что-нибудь придумаю, — он пожал плечами. Видно было, что Хосе Игнасио растерялся, глядя на заброшенный родительский дом, не пощаженный временем. — Мне не придется долго жить в этом угрюмом доме, — сказал он сухо. Надеюсь, не этими словами Хосе Игнасио накликал на себя беду в виде подозрений в убийстве.
Chaque chose en son temps.
Всему своё время.
Мы попрощались, договорившись встретится следующим вечером, и я пошла знакомиться с Каллистой Зиновьевной, решив, что прежде, чем предстать перед Вероникой Намистиной, с дороги нужно отдохнуть и привести себя в порядок.
Дом пожилой женщины был рассчитан на двоих хозяев — по бокам имелись два одинаковых крыльца, окрашенные в цвет мокрой глины. Краска местами облупилась, но под одним слоем просматривался другой — идентичный. Многослойным здесь было почти всё. Я не знала, к какой двери мне идти, и, войдя во двор через скрипучую калитку, остановилась.
