Несколько раз задерживался милицией, в частности как лохотронщик, но был отпущен за недостаточностью улик.
– Подобный кадр нельзя назвать элитой преступного мира, – вздохнула я.
– Кое-кто из крутых мужиков начинал с заправщика на бензоколонке, – не согласился Димон, у которого сегодня, похоже, было на редкость дурное настроение, – недоливал гражданам литры в бак.
– Всякое случается, – не полезла я в бутылку, – бегал со шлангом, протирал стекла, тырил топливо, потом пошел в гору. Но Осипу давно не пятнадцать лет, а он дальше лохотронщика не продвинулся.
– М-да, карьера не задалась, – скривился Димон, – зато семейного счастья навалом. Жена Софья Григорьевна Кошмарова, трое детей. Супруга сидит дома, временно нигде не работает. До декрета была художником в крошечном театре.
– Что может связывать такую женщину с мелким жуликом? – поразилась я.
– Вот ты и разузнай, – хмыкнул Коробок. – Поезжай сначала к ней, а потом к наследному принцу короля свалки Игорю Веневу.
– Тебе пока машину не дают? – спросила я у Федора, когда мы спустились в гараж.
– Верно, – равнодушно обронил Приходько.
– Значит, отправимся на моей, – приняла я решение и направилась к своему джипу.
Мои дальнейшие попытки завести беседу со стажером наткнулись на его полнейшее нежелание общаться.
– Хочешь перекусить? – предложила я, когда мы выехали на улицу.
– Нет, – коротко ответил Федор.
Спустя минуту я предприняла новую попытку завязать отношения:
– Если ты куришь, то я не против.
– Не курю, – прозвучало в ответ.
– На заднем сиденье есть вода, – не успокаивалась я, – всегда вожу с собой бутылки, вдруг пить захочется.
Приходько отмолчался. Почти не моргая, он смотрел в лобовое стекло.
– Включи радио! – предложила я.
– Не хочу, – отозвался стажер.
– Можно диск, если предпочитаешь свою музыку.
– Не предпочитаю.
Я опешила, потом разозлилась. Интересно, Чеслав знает о редкостной неконтактности стажера? Непременно доложу боссу о том, что парень плохо воспитан.
В полнейшем молчании мы добрались до нужного дома, оказавшегося еле живой от старости пятиэтажкой.
Я вклинила внедорожник в крохотную щель между мусорным бачком и «Жигулями», потом коротко приказала:
– Никакой самостоятельности. Все разговоры веду я.
– Понял, – согласился Федор.
В подъезде отвратительно воняло, ступеньки и перила были безобразно грязными, стены покрывали надписи нецензурного содержания, на подоконниках и на полу под батареями валялись окурки, среди которых легко различались остатки косяков с травкой.
