"
"Маргоша только гладит, и огромное ей за это спасибо. Терпеть не могу стоять у доски, а что не любишь делать, то очень плохо получается. Марго, наоборот, обожает размахивать утюгом. Она включает телик и принимается за работу. Когда я впервые увидела, как старушка старательно отпаривает носки Димона, то помчалась за валокордином. Конечно, это популярное успокаивающее сердцебиение средство не помогает при помешательстве, но мне захотелось оказать Маргоше хоть какую-нибудь помощь. Теперь-то я знаю, что она просто обожает гладить, и не нервничаю, когда старушка гладит мужские носки.
У вас может создаться впечатление, что Анфиса живет в праздности. Вовсе нет, она готовит. Ни я, ни Маргоша, ни уж, конечно, Димон даже не приближаемся к плите. Назвать Фису вдохновенным поваром трудно, к тому же она обожает использовать сливочное масло, чем очень раздражает Маргошу. Последняя исповедует принципы здорового питания и предпочитает исключить из рациона жирное, сладкое, копченое, соленое и все содержащее консерванты.
А вот Анфисе плевать на правильное сочетание белков с углеводами, поэтому она, не поморщившись, бросает к обжаренным сосискам кислую капусту. Это блюдо носит красивое название «бигос», оно отвратительно пахнет и очень гадкое на вкус. Слава богу, Анфиса нечасто балует нас бигосом, в основном она жарит яичницу и варит овсянку. Кстати, по тому, какой получилась еда, можно судить о настроении поварихи. Если утром у меня в тарелке оказывается бело-желтая болтушка, слегка подгоревшая снизу, а Димон пытается отковырнуть кусок овсянки, принявшей вид резины, значит, вчера вечером Анфиса поругалась с собратьями по партии, не пришла с ними к консенсусу в отношении того, когда в России победит коммунизм, и сейчас зла на весь белый свет.
Аккуратная глазунья и нормальная каша свидетельствуют о великолепном расположении духа старушки. Омлет Фисе иногда удается, овсянка – никогда, и из нашей кухни до сегодняшнего вечера не доносилось упоительных запахов.
Я бросила кофту в барабан, поставила переключатель на быстрый режим и задергала носом, пытаясь сообразить, что готовит Лапуля. Мясо? Язык? А может, запекает телятину?
– Есть кто дома? – загремел из прихожей Димон. – О! Райский аромат!
– Я сделала каркарус, – закричала Лапуля, – солнышко, кисонька, рыбонька, поспеши, а то остынет.
Я побежала на кухню, надеясь, что и мне перепадет кусочек блюда с непонятным названием и умопомрачительным ароматом.
