– Откуда вы тогда знаете, что «ручка» Сяо Цзы лежала под телом Васькиной? – поинтересовался босс. – Не около него, не в отдалении, а именно под несчастной Васькиной, а? Откуда вам известно, что шприц Харитонова вообще находился на месте преступления? Вы там не были, а мы вам подробностей не сообщали!
Софья сделала судорожный вдох, моргнула, выдохнула и ответила:
– Я там не была. Все лгут!
Эпилог
Спустя неделю мы с Коробком сидели в офисе в странном для себя состоянии ничегонеделанья.
– Не знаешь, куда подевался Чеслав? – спросила я, косясь на работающий телевизор, который демонстрировал популярное шоу.
– Понятия не имею, – зевнул Димон, – может, он присматривает за процессом закладки денег в ячейку банка. Вообще-то он молодец! Ухитрился за считаные дни найти покупателя на апартаменты старух, и сегодня новый владелец хорóм расстается с большой суммой. Наверное, Мотя рыдает от счастья, да и Тамаре Владимировне лучше уехать в другое место, где не бродит призрак Русланова.
– Наверное, ты прав, – вздохнула я, – вспоминать родителей можно где угодно.
Бедная Куклина, ее ведь держали в квартире не столько мысли о счастливом прошлом, сколько страх. Тамара Владимировна была не прочь уехать из центра в зеленый новый район, но боялась, что риелторская контора, проверяя ее прежнюю жилплощадь, может случайно докопаться до истории с педофилом. Хотя, ей-богу, не понимаю, что тут для Куклиной позорного. Она ни малейшего отношения к преступлениям не имела, чего бояться?
Димон протянул руку и включил чайник.
– Старая советская закалка. Это сейчас люди спокойно признаются, что по молодости и глупости когда-то сидели за решеткой, не скрывают татуировок на теле и даже гордятся родством с криминальными авторитетами. Но Куклина воспитывалась в другие времена, замуж за Русланова вышла в годы застоя, а тогда все обстояло по-иному. От жены преступника, пусть даже и бывшей, ни в чем не замешанной гражданки, мигом бы отвернулись все: приятели, соседи, коллеги по работе. А еще ее мучило чувство вины за то, что не смогла понять, с кем живет, не остановила педофила.
Страх превратился в фобию, Тамара Владимировна стала чувствовать себя неполноценной, ущербной, она очень боялась, что правда вылезет наружу и ее будут громко осуждать. Сейчас нарыв вскрылся, мы узнали про Русланова, и ничего ужасного с Куклиной не случилось, надеюсь, в новых стенах ей будет уютно и спокойно.
– Тебе следовало стать психологом, – улыбнулась я, – нам как раз в бригаде не хватает профайлера[9].
