Остатки дремы враз слетели с меня, я села, подсунула себе под спину подушку и приказала:
– Говори.
Димон наклонил голову.
– Тебе идет пижама, на ней прикольные принты с мишками.
Я зевнула.
– Если ты решил обсудить мое неглиже, мог бы подождать до утра.
Димон указал на будильник.
– Так уже шесть.
Я поразилась.
– Надо же! Мне показалось, я только-только задремала.
– Ночь коротка, а дни еще короче, – протянул Димон. – Но просто их прожить никто не хочет, и если ты любовь не встретил… э… дальше не помню! Шекспир! Какая-то его пьеса.
Или Чехов? Ладно, вернемся к Куклиной! Ты можешь нормально воспринимать информацию или, как старый комп, сразу не загрузишься?
– Что? – возмутилась я.
Димон потер руки.
– Я заметил интересную закономерность. Купишь новый ноут, включишь его, бах, экран мигом засветился. Через какое-то время уже столь быстрой реакции нет, аппарат стареет, не сразу к работе приступает, из спящего режима с трудом выныривает, кряхтит, жалуется на артрит. Вот и с людьми так же! В семь лет я вставал в школу огурцом, в тридцать на работу еле поднимаюсь.
Если тебе нужно время на разогрев мозга, я подожду.
– Мне льстит сравнение с еле живой от дряхлости железякой, которая в связи со старостью не сразу подчиняется командам, – буркнула я, – но должна тебя разочаровать: первоклассница Сергеева никогда бодрячком не соскакивала с постели, ее за ноги стаскивала бабушка. Но к тридцати годам я обзавелась таким качеством, как ответственность, и теперь безропотно поднимаюсь на работу.
– Молодец, – обрадованно закивал Димон, – ты как коньяк, чем старше, тем лучше. Подожду, пока моим ноутбукам зашкалит за тридцатник, авось они станут похожи на тебя, будут живо приступать к выполнению своих обязанностей. Кстати, неужели ты в свои сорок пять не устаешь?
Я швырнула в Коробка подушкой.
– Мне не сорок пять!
– Пятьдесят? – хватая подушку, осведомился Димон. – Ты отлично выглядишь. Есть такие женщины, без возраста, как актриса Мурчикова.
– Ей скоро сто лет! – фыркнула я.
– А как она пляшет? – захихикал Коробок. – Огонь в глазах, бес в ногах!
– Давай про Куклину, – приказала я.
– Отлично, – обрадовался Коробок, – ты приведена в рабочее состояние. Можно начинать.
Родители Тамары Владимировны умерли в восьмидесятом. Через год она впервые вышла замуж за тихого, почти бессловесного Володю Русланова и зажила с ним счастливо. Володя работал младшим научным сотрудником в институте, писал кандидатскую и получал невеликую зарплату.
