Единственная гипотеза, которая формируется у меня в башке, звучит примерно так: гиперкуб вызвал такой эффект при облучении, потому что у моего прототипа уже был опыт получения чужой силы. Может, во мне какие-то трансцендентальные каналы открылись, фиг знает. Вот и сила Сэши смогла оставить во мне отпечаток.
Вероятно, если я встречу еще кого-то с метафизическими способностями, то смогу добавить их в свою коллекцию.
Не факт, что удастся проверить на практике.
Такие ребята встречаются слишком редко.
Вот, поразмышляли.
Теперь вернем гиперкуб на место и займемся текущими делами.
Нужно вывести остальное золото с Волота.
Где там Вайлет? Все еще дежурит? Как же здорово иметь в команде киборга!
Беспрекословно выполняет работу, не жалуется, не заливает отсеки бутафорской кровью…
Вот сейчас озадачу ее новой работой, да пойду хоть позавтракаю.
Черт знает как день начался из-за этой клыкастой дряни!
И надо решить один вопрос с Шондрой.
* * *По коридорам Волота я шел в глубокой задумчивости, так что совсем не заметил, что ноги свернули не в тот коридор.
Видимо, контроль над ними перехватил желудок.
Мозг снова заработал уже возле пищеблока.
Ладно, тогда решим этот вопрос первым.
Заработал электропривод, дверь в столовую плавно отъехала в сторону.
Шондра повернула голову на звук, увидела меня, и черты ее лица смягчились.
— Волк! — выпалила она и даже немного смутилась.
Я подошел ближе, пересек условную границу, отделявшую столовую от кухни.
Девушка пекла пирожки.
Аккуратные, ровные, изумительного золотистого цвета.
Видимо, после кошмара, с которого началось утро, ей требовалось как-то спустить пар.
Замечательный способ! Одобряю!
— Боже, какой чудесный запах, — проговорил я и сразу же сцапал один из готовых пирожков с тарелки. Ругать за немытые руки турельщица не стала. — С печенкой? — спросил я, укусив разок, и быстро умял весь пирожок.
— Я сперва хотела в тир пойти, — сказала она, почти извиняясь за свою домовитость. — Но поняла, что другим тоже нужно будет снять стресс.
— Сытый желудок в этом лучший помощник, — кивнул я. — Без тебя никто и не вспомнит, как плита включается.
Она попыталась улыбнуться, но в серых глазах читались следы недавних переживаний.
Сердце сжалось в стальных тисках.
Набрав в грудь побольше воздуха, начал говорить:
— Я хотел извиниться. В случившемся есть моя вина. Мне не следовало сообщать тебе код, я подверг тебя неоправданному риску.
Девушка резко мотнула головой:
— Нет, все правильно.
